Каникулы бога Рандома - 2

— Ну а что, — я не собирался оправдываться, тем более было не за что. — Это не я же его тут оставил на полгода без средств к существованию.

Оралик блеснул белозубой улыбкой и кивнул мне, признавая правдивость моих слов, но его тут же перехватила Силикона, взяв под руку, и увлекла в одну из комнат второго этажа.

— Понятное дело, — проговорил Дезик задумчиво. — Просто бедняге очень тяжко без кормёжки было.

— С этим я и не спорю, будем чаще подкармливать, — ответил я и понял, что ужасно устал. — Если что, я у себя на третьем.

* * *

Северский после того, как покинул императора, заперся в своей резиденции. И был настолько не в духе, что даже камердинер опасался к нему заходить. Он обещал всех убить, а затем уволить. Затем спохватывался и обещал сначала всё-таки уволить, а уже потом убить.

Ковровая дорожка, выходившая из кабинета в коридор, покрылась инеем, а кое-где даже заледенела. Одним словом, со светлейшим князем творилось что-то жуткое.

И вот в этот не самый подходящий момент ему позвонил Минеев.

Хуже того, что с совершенно негодной темой.

— Здравствуйте, Игнат Валерьевич, — произнёс он бодро, ещё не зная, что практически попал в ледяную бурю. — У нас есть некоторые подвижки.

— Подвижки чего? — зло бросил ему Северский. — Крыши? Или несущих стен?

— Не совсем понял, — хмыкнул Минеев и продолжил говорить, не восприняв угрозу всерьёз. — Спешу доложить вам, что мы с Николаем Григорьевичем Тумановым разработали некий план, который с большой долей вероятности позволит нам наложить лапу на всё наследство Озеровых, — он, к сожалению, не услышал клокотания на той стороне.

— Дело в том, что старое завещание, к которому мы будем апеллировать вполне позволяет сделать Туманова-старшего распорядителем всего имущества...

— Хватит! — рявкнул Северский, да так, что у Минеева чуть было телефон из руки не выпал. А вот ухо пришлось сменить. — Ещё слово про кого-нибудь из этого рода, и на месте твоей усадьбы останется ледяная глыба! Ясно?

— Да, но вы же сами хотели.

.. — хозяин игорного клуба гораздо тяжелее соображал, если дело касалось не расклада карт.

— Плевать! К херам собачьим! — Игнат Валерьевич кипятился так, что припомнил даже ругательства черни. — Слышать про них не желаю! Что папаша, что сынок старший — идиоты и деграданты. Один мультики на коленке клепает, второй язык за зубами удержать не может!

— Простите, — тихо проскулил Минеев. — Я же не знаю, что произошло.