Морозов. Под знаком судьбы

Чёрт, мне же ещё квартиру магией укреплять, по-хорошему, надо, а я всё тут сижу.

Расплатившись с трактирщиком, я поспешил домой, на всякий случай проверяя окрестности и, к счастью, благополучно добрался до казарм, а там, не встретив ни одной живой или сектантской души, опять же, к моему счастью, попал и в квартиру, где на всякий случай проверил печати, что поставил заранее. Они стояли на своих местах, а значит, никто сюда не полез, потому я выставил еще несколько печатей на стенах, достал из неразобранных вещей мешочек с приготовленной ещё в Тюменцево смесью из соли, могильной земли, моей крови и перетёртых костей мертвяков, и начертил на полу перед кроватью защитный ритуальный круг, проговорив нужные слова, после чего круг приобрёл бледно-жёлтый слабый свет.

Этой ловушки, творения тёмных искусств должно хватить, чтобы отвадить всякого, кто захочет прорваться ко мне.

Напоследок я положил под подушку килич, и, почти не раздеваясь, буквально упал в кровать, давно одолеваемый непреодолимым желанием спать.

Но сон мой был недолгим. Я проснулся от лязга мечей, всполохов огня, хлопков магии и вспышек молний на улице, схватился за килич и вытянул его из под подушки. Затем глянул на часы в свете тускнеющих от нехватки маны кристаллов под потолком: без малого три часа ночи. Пришли — таки. Судя по звукам, там развернулся нешуточный бой.

Я вскочил с постели и собрался было готовиться к бою, но через некоторое время всё стихло. Старый пройдоха.

Не подвёл. И приближённые его, похоже, знают своё дело, быстро управились. Бросив килич под подушку, я снова запрыгнул в кровать и проспал до утра, уже не волнуясь о том, что меня побеспокоят.

***

Следующие два дня, как ни странно, прошли достаточно спокойно: я переехал в квартиру бывшего капитана в башне, понаблюдал за остальными в роте, кого ещё не видел, раздал распоряжений лейтенанту и сержантам насчёт того, что нужно сделать, разобрал ворох скопившихся документов прошлого капитана, даже успел съездить пару раз в лес, потренироваться.

О Лене, само собой я не забыл, вечером второго дня переоделся в одежду охотника и как стемнело, пулй выскочил в окно, а затем по крышам добрался до её дома, где спрыгнул ко входу, отряхнулся, поправил одежду, и только потом постучал в дверь.

— Я думала ты опять забыл обо мне, — сказала она, спускаясь в гостиную, когда я прошёл мимо открывшей мне гувернантки.