Осквернители

Били серьёзно, не щадя собственных ног, затем волокли, где-то бросили, и окатили водой. Что-то там было ещё, но оно спряталось, и дальше Кручину ждала пустота. Тёмная холодная пустота, из которой его вырвала боль. Честно говоря, поначалу он и представить не мог, почему ему оставили жизнь и передвигаясь из угла в угол, чтобы согреться, проклинал тех, кому не хватает ума доводить дела до конца. Но когда боль ослабла, пришло осознание того, что раз его не убили, то всё ещё впереди.

И он не ошибся.

Вскоре его подвергли допросу. Сначала палач сомневался бить его, или же рвать, но к чести своей, заметив, что Кручина не отпирается, решил, что одним своим видом наводит на пленника ужас, после чего спокойно встал в уголок и принялся сверлить его взглядом, позволяя другим делать работу. И они стали делать. Задавали вопросы много-много часов, повторяя по нескольку раз, ловили его, уличали во лжи, обвиняли и угрожали, но всё было без толку, потому что Кручина не врал. Не видя в том ничего аморального, он рассказал всё. Позабыл разве о тех двоих, что гнались за Брудой до харчевни на тракте. Позабыл о шахте и склепах с немёртвыми мертвецами, о подземной башне и встрече с зубастым отродьем в подземельях монастыря. Забыл о странном попе и толпе прокаженных, забыл о венце, и побеге сквозь землю. Позабыл и о том, что Врыга изверг из себя беса. Много, о чем позабыл, ввиду, наверняка, жуткой травмы, нанесённой его голове, но в остальном рассказал всё, что знал, и был откровенен, насколько ему позволял здравый смысл. В последнем, то есть в ситуации с бесом, он сомневался, но в итоге решил, что с чудищем здесь и без него разберутся. Всё-таки откровенно связывать себя с этой тварью было опасно. А вот с колдуном вышла загвоздка. Оказалось, что старик вовсе не умер, а снова сбежал. Его не нашла ни местная стража, ни чужаки, ни ополчение, которое воевода отправил бродить по лесам. Колдун испарился, будто запруда в жаркое лето, оставив после себя рыхлую топь скверных предчувствий. И как ни пытался Кручина убедить дознавателей, что ничего о дальнейшей судьбе старика он не ведает, ему - знамо дело! - не верили.

А всё потому, что из рассказов его сложилась безобидная, но вполне правдоподобная история о том, что они с Долговязым, не имея за душой злого умысла, пробрались в город только за тем, чтобы пленить известную сволочь, и передать его воеводе на суд.