Осквернители

Взгляд его был обращен в самый тёмный угол харчевни.

- А вы, стало быть, нашли с колдуном общий язык, – заговорил Ян через какое-то время. – Каким же это, позволь спросить, образом?

- Тебе незачем знать, - отмахнулся Кручина.

- Наверняка. Но так повелось, что любопытен я страшно.

Его тон был вполне дружелюбен, и Кручина решил не оскорблять его сразу.

- Зато мы страшно скрытны, и в дела свои посторонних не посвящаем.

- Разумно. Тогда сделайте одолжение, не откажитесь от совета.

- Оставь его при себе.

- Не оставлю. Раз я не могу вам помешать, то совет дать обязан. Так вот - держитесь подальше.

- Вон оно как, - вздёрнул брови Кручина. - И от кого же?

- Ты знаешь. Я не глупец, и сопоставить факты всё-таки в состоянии. Бруда погиб, голова его потерялась на залитой кровью опушке. Не самая печальная новость, хотя в обрамлении множества других смертей, радоваться ей не выходит. Но как же так получилось, что бандит потерял свою жизнь, а вы двое выжили? Да-да, я знаю, что вы двое обязаны были там побывать.

И не только я это знаю. Интересно, как вышло, что голова его, стоимостью почти в треть пуда серебра осталась гнить где-то там? Хотя это не важно. А важно вот что: один сдох, но остался второй. И стоит он даже больше. Здесь я и даю вам совет. Держитесь подальше. От Врыги. Поверьте, вам он не по зубам.

- Не по зубам, значит. - Кручина не сводил с молодца глаз. - Расскажи почему.

- Потому, - понизил Ян голос, - что этот самый колдун сотворил его не человеком, но зверем.

Говорил юнец еле слышно, но как-то так получилось, что все вокруг замолчали. Несколько мгновений вокруг царила душная тишина, лишь слышно было, как жужжат под потолком жирные мухи, но затем старик облизнул бледные губы, и тихонько спросил:

- И правда, что там случилось? На залитой кровью опушке.

Долговязый вырвался из кустов, цепляясь рукавами за ветки. Старая куртка трещала по швам, умоляя остаться, но время ушло. Шансов дожить до рассвета становилось всё меньше и как всегда прежде, ему это нравилось.

Ночь распахнулась будто люк эшафота.

Он влетел в гущу боя, сорвав двоих с уже не живого солдата. Первый услышал его, развернулся. Хотел замахнуться, ударить, убить, но получил прежде, чем занёс палицу. Свалился в молочную дымку, заскулел, брызжа содержимым кишок. Второй рухнул следом, напоровшись грудью на лезвие. Он не кричал, только упал и исчез. Туман съел обоих, бледные лица смешались с пучками высокой травы.