Осквернители

- Решили, что промедление смерти подобно, - ответил Кручина, оборов свою злость. - Ты-то нас бросил.

- Не бросил, а отправился выяснить обстановку ради вашей же безопасности.

Слова старика сквозили упрёком, но Кручина не дал себя провести.

- Точно. Ты-то отправился, а нас бросил, - отмахнулся Кручина. - И когда ты смотался, тряпки погасли.

- И что с того? Темноты испугался?

- Дурной ты, старик.

- Ничего бы с вами не случилось – проворчал Колдун и добавил: - Я так думаю.

- Ты так думаешь? – не поверил Кручина ушам своим.

– Ты завёл нас сюда! Заманил, будто не было иного пути, и сбежал, полагая, что будем смиренно дожидаться погибели. Ради чего? Чтобы обелить свою заложенную душонку? К чёрту тебя, вместе с гнилью твоей проклятущей. Устал я от твоего высокомерия.

- Замолчи! - взорвался колдун. - Закрой рот. Моя душонка может быть и заложенная, но она хотя бы чего-то да стоит! Твоя же абсолютно пуста и никчёмна. Ты здесь, потому что тебе выпал шанс сделать одно доброе дело за всю твою жизнь, и бог свидетель, лучше не отказывайся.

Потому что совесть, друг мой, в наше время пристало вколачивать. И поверь мне, за мной на заржавеет. Так что не заставляй наставлять тебя на путь истинный. Иначе я за себя не отвечаю!

- Не отвечаешь? – зловеще усмехнулся Кручина, когда колдун замолчал. – Ну что ж, в этот раз бей сильней. Следующего тебе не представится.

Какое-то время все трое напряжённо выжидали, затем Долговязый переступил с ноги на ногу и предложил перестать препираться, так как цель действительно что-то да значила.

Колдун глубоко вздохнул, прошептал непонятное, и согласился. Кручина предпочёл промолчать.

- Раз вы, дураки, бросили палки, - заговорил дед, - придётся воспользоваться тем, что есть. Но если кому расскажете, отыщу и заставлю пожалеть!

Зашуршала рубаха, вновь послышался шепот и через мгновение вспыхнул слабенький огонёк. Свет был бледен, как отраженные низкими тучами всполохи далёких пожарищ, с той лишь разницей, что были они синими, с едва заметными язычками белого пламени.

Огонёк полз по руке старика, охватив её от запястья, но тот совершенно не беспокоился, будто кожу не жгло вовсе. Кручина прищурил глаза и отступил. Пламя казалась зловещим.

Когда башня обрела очертания, стало понятно, что разыгравшееся воображение ничуть не преувеличило её масштабы. Скорее наоборот, даже самые смелые представления тускнели в сравнении с тем, что предстало глазам.