Осквернители

Культи мертвеца неожиданно вздрогнули. Послышался омерзительный хруст; тот медленно повернул голову и в глотке его, как в топи, забулькало. Из-за ощеренных, страшных зубов на землю потекла тёмная жижа. Спрятав меч в ножны, Кручина подобрал с пола мотыгу, и вопреки здравому смыслу, хорошенько толкнул тело в бок. Огорчённый действом мертвец выплюнул новую порции гнили и конвульсивно задёргался, распространяя дух незавидного посмертия.

- Перестань его беспокоить.

Колдун появился не слышно. Теперь он казался натянутым, вот-вот готовым сорваться.

Пальцы на амулете хрустели от напряжения, сердце под рёбрами неистово колотилось. Колдун был в ужасе, и не пытался скрыть его. Наверняка бы не смог, даже если бы захотел, но теперь важно было другое. Похоже он знал, что ему предстоит, но разумеется, не открыл и половины всей правды. Теперь, наблюдая за обуявшей старика жутью, Кручина в очередной раз уверился, что дело не стоило никакого вмешательства, но вместе с тем осознал всю обманчивость этого места, и решил, что отступать теперь поздно. Если что-то способно решиться, то оно решиться здесь и сейчас.

Колдун, видимо, тоже так полагал. Взгляд его метался по закоулкам подполья, и было похоже, что ужас забирает его всё сильней, и безделушка в руке ничем тут не может помочь. Однако старик тряс её, вызывая быть может какое-то чудо, но чудо не вызывалось, и через какое-то время он решил заговорить, но едва успел открыть рот, как земля под избой содрогнулась. Лицо колдуна немедленно побелело, и Кручина увидел, как одна из земляных стен осыпается, открывая глазам нечто такое, чего бы им лучше не видеть.

- Я ждал тебя, колдун, ох как ждал!

Голос лился, как смрадный кисель. Сжимая древко мотыги, Кручина смотрел, как из прорехи в стене, чавкая грязью, как упырь из могилы выбирается огромных размеров детина. Его грудь была чёрной, драная рубаха спадала с плеч лоскутами, а в слепленной в комок бороде копошилась мокрицы и черви. Он похрипел, поплевался землёй, после чего хрустнул суставами, и встал так, что подпёр головой потолок.

Свет, проникавший сквозь щели, едва касался запачканного грязью лица, но Колдун несомненно узнал его, сжал амулет и отступил в глубь подвала.

- Что ты за мерзость? – произнёс Кручина не громко и неуверенно. Мысли крутились в его голове, как волчок, несмотря на то, что ответ, казалось, был обозначен.

- Это ты мне скажи, - ответило то, что пряталось внутри Врыги, а затем указало на старика. – Или он.

Старик замер.