Осквернители

Со стороны, разумеется. Вся эта затея с наградой изначально была непутёвой. Не стоило впутываться.

- Да ну? - Воевода сложил брови домиком, изобразив нечто, напоминающее удивление лишь отдалённо. - Но всё же вы впутались. А уж если припомнить что в застенках стряслось… Как же так вышло, Нестор?

- Есть у меня предположение, но тебе оно не понравится.

- Это уж точно, поэтому о том, что там стряслось лучше помалкивай. Но в том, что событие сие предваряло, мы ещё разберёмся.

Ратко хлебнул вина с жадностью, достойной пропойцы, и сразу долил себе из кувшина.

Быть может вид порожней посуды досаждал ему, не соответствовал статусу, или он просто дразнил Кручину, полагая, что не любить вино невозможно. Что ж, он был прав.

- Словам твоим я поверить могу, - сообщил воевода, выдержав длинную паузу, – но замечу, Нестор, это не одобрение. Вы двое с головой окунулись в такую реку дерьма, что мне трудно представить какими деньгами можно было бы окупить подобный манёвр. Только с этого, знаешь, не легче.

Глупость, недальновидность и жадность не снимают ответственности. Кому-то придётся платить и ничего уж тут не попишешь. Старик использовал Врыгу, использовал вас. Такова есть природа дьявольских подхалимов. Но сам он исчез, и ты твердишь, что его не найти. Быть может ты прав, хотя без него не много желающих защитить тебя от шибеницы. Прискорбно? Конечно. Но есть кое что пострашней.

Ратко упёр локти в стол, и подался ближе. Шрам его полностью обескровел, хотя казалось куда уж.

- Если бы удалось то, что он замышлял… Представляешь, что бы случилось тогда?

- Представляю.

- Ни хрена ты не представляешь, Нестор. – Воевода махнул на Кручину ладонью, сморщился, но не чихнул, удержался. – Голова твоя забита сеном. Сидишь тут, как праведник пред палачом и кончишь невинность. Считаешь небось, что дело хорошее делал, а мы, окаянные, зря на вас кинулись.

Ратко толкнул кружку и выплеснул её содержимое на пол.

- Теперь рассуди. Где бы вы были, не вмешайся я в ваши дела?

Кручина молчал.

Рассуждать было не о чем. После того, что он видел в застенках, иного исхода и предполагать было нечего.

- Молчишь, - согласился с ним воевода. – Верно молчишь. Не дожил бы ты и до вечера, если б вы его взяли. Дружок твой - понятно. У него на роже всё писано. Но ты-то парень вроде неглупый. В какой-то момент должен был осознать, что здесь твориться.

Кручина прикусил губу, и размышляя, повернулся к окну.