Матабар. II

Одна чистокровная эльфийка, напротив - гордо их выставившая и, с неприкрытой надменностью, взиравшая холодным взглядом фиолетовых глаз на тех, кому не посчастливилось иметь белоснежную, сверкающую серебром кожу; фигуру, словно выточенную из дерева; ноги, стройные и длинные, а также все прочие атрибуты, коими Спящие Духи наградили эльфов.

Март часто рассуждал о том - считали ли все эльфов прекрасными созданиями, потому что они такими и являлись или же из-за того, что именно эльфы оказались монополистами мира высокой моды и индустрии красоты.

Дворфиек или же орчанок, как и их полукровок, Ардан не заметил. Лишь успел понять, что немного ошибся, когда заявил об отсутствии злобы.

В фиолетовых глазах, на миг мазнувших по его фигуре, её - злобы этой, было хоть отбавляй. Арди едва в ней не захлебнулся.

- Между прочим, среди волшебниц есть множество громких имен в любой сфере науки, - продолжила Елена. - Так что…

Перед внутренним взором Ардана проплыли образы его матери, Шали, Атта’нха, Анны, Цассары, маршала Эллини, Катерины, не говоря уж про Велену Эмергольд.

Да и других женщин, с которыми Ардана сводила его тропа среди сна Спящих Духов.

- У меня нет никаких предубеждений на этот счет, - развел руками юноша.

Он, если честно, вообще не понимал сути разговора и о чем Елена ему говорила. В тяжелой жизни Эвергейла не было времени рассуждать о чем-то таком.

Женщины занимались одной работой, мужчины другой. И никому в голову не приходило вычислять, что сложнее, что легче, у кого больше прав, у кого меньше.

Все, в равной степени, были заняты выживанием. И если не работать вместе и сообща, то и Эвергейла-то никакого бы не осталось.

В этот момент в аудиторию, шурша темно синей мантией с широкой, желтой нашивкой, вошел мужчина лет шестидесяти. Сухой, невысокий, с цепким взглядом пытливых, зеленых глаз и коротко стриженной, но все еще густой, седой шевелюрой.

В руках он нес указку, чем-то напоминающую укороченную версию посоха (на ней Арди увидел несколько вырезанных печатей), а на плечах профессора маячили четыре звезды.

Четырех, семи, восьми и двух лучей. И, учитывая цвет нашивки на мантии, то видимо в правилах о ношении регалий, все же, имелись некоторые не совсем исключения, но поправки.

- Доброе утро, коллеги, - поздоровался доктор звездной инженерии и посмотрел за окно. - Хотя, учитывая, что свой заслуженный отпуск я провел у Лазурного Моря, то утро Метрополии больше не кажется мне таким уж добрым.