Матабар. II

Лишь множество огней, безжизненных и холодных, сияли вокруг студента.

У него имелись всего сутки до начала следующего учебного дня, чтобы отыскать себе новое пристанище.

- Ну, пойдем, - сам себя подбодрил юноша и зашагал в сторону распахнувшихся объятий ночного города.

Глава 42

Ардан неспешно шагал по мостовой. Над головой моросил холодный, столичный дождь. Юноша успел привыкнуть к его виду за окном. К этим маленьким, острым каплям, оставлявшим длинные нити миниатюрных бусинок на стекле. Но совсем другое - идти под ними.

Прохожих, в этот час, в центре города почти не отыщешь. Лишь редкие несчастные собратья Арди, такие же внешне потерянные, кутаясь в осенние плащи и пальто, поднимая воротники так, чтобы спрятаться от вездесущих капель, пытались скрыться от непогоды под зонтиками. Но тут же, стоило им облегченно вздохнуть, выплюнув губами облачка пара, как на помощь дождю приходил игривый ветер.

Он бежал по улицам, качая кроны редких деревьев в клумбах, срывая с тех последние, самые стойки из золотых и рыжих листьев. И гнал их прямо в лицо горожанам, загибая тем спицы в зонтиках.

И еще он приносил ароматы, столь редкие для Эвергейла, но воцарившиеся в Метрополии на правах горделивых монархов прошлого. Запахи стали и металла, отлитого в ближайших фабриках; запах смога и черного дыма, от углей и кокса, поднимавшихся над теми самыми фабриками; он перемешивался, закручиваясь в горячих танцах островитян, сливаясь с ароматами дорогих духов и недожаренного кофе, привезенного из Линтелара.

Порой мимо проезжали автомобили. Потусторонними, призрачными зверьми с яркими, светящимися глазами, они выныривали с той стороны дождливой занавеси; рассекали шинами лужи, окатывая не успевших отпрыгнуть от поребрика, а затем исчезали во тьме.

Не звенели трамваи, не слышно было свистков стражей-регулировщиков; смолкли газетные мальчишки, больше не рекламировавшие свой ходовой товар и даже магазины, прежде светящиеся не хуже новогодних елок, заснули.

Метрополия, во всяком случае её помпезный и дорогой центр, погрузилась в сон. И потому Ардан чувствовал себя здесь не то, что чужаком, а словно он, случайно, собираясь рассказать что-то невероятно смешное и, безусловно, важное и не терпящее отлагательств, зашел, поздним вечером, в спальню родителей и застал их за…

Теперь он знал, за каким занятием он, порой, их заставал.