Тринадцатый III

Среди машин находилось и три бронированных скорых помощи, которые помогали раненым. Туда мы и понесли девушку. Передали медикам, но Иван Фёдорович в силу своего долга, видящего не мог остаться со своей невестой. Поэтому попросил меня. Я же понимал, что больше мне охотиться не позволят, поэтому согласился.

Врачи и целители быстро стабилизировали состояние Татьяны. А раненые всё прибывали, поэтому я решил помочь медикам, которые уже ничего не успевали. Делал перевязки под инструкцией опытного врача.

Этот кошмар продолжался до самого вечера, пока ко мне снова не подошел Иван Фёдорович со словами: «Можно ехать».

Я пошел за ним к машине.

Кутузов расположился на заднем сидении и тыкал в телефон. Он даже не додумался, что мог помочь хотя бы медикам. А у меня не было времени за ним ходить и уговаривать.

На обратном пути куратор не проронил ни слова. Он был опустошен, как морально, так и физически.

Машина остановилась возле училища около десяти вечера. И когда я собирался уходить, куратор поблагодарил меня.

Всего одно искреннее слово: «спасибо», но в нем было столько смысла. Ведь я единственный кто поверил в возможность спасения Татьяны.

Мы с Ильёй сдали винтовки и вышли из машины.

— Больше я с тобой на стажировку не пойду, — заявил парень, когда мы шли к КПП.

— Что так? — сухо поинтересовался я, чисто для того чтобы поддержать разговор.

— Скучно. А до боевых действий нас всё равно не допустят, — пожаловался Илья, и я не выдержал.

— Всё зависит от тебя самого. Мог бы помочь раненым вместо того, чтобы прятаться и считать рентабельность щепок!

Илюха остановился.

Выпучил глаза, словно я открыл ему тайну.

— И почему я сам об этом не додумался, — тихо ответил он, смотря себе под ноги.

— Будет тебе уроком. Иногда надо думать не только о себе, — ответил я и зашёл в училище.

На КПП на меня смотрели, как на прокаженного. Конечно, ведь я был с головы до ног перепачкан в земле и крови.

— Целитель у себя, — напомнил мне дежурный.

— Благодарю за заботу. Но это не моя кровь.

На стажировке я помогал раненым, — решил объяснить во избежание недопонимания.

Дежурный посмотрел на меня иначе, с уважением. Он кивнул, и я прошел дальше.

Сил мне хватило только на то, чтобы принять душ и отнести грязную форму в химчистку. В этом помещении стояли корзины, куда кадеты и складывали грязные вещи. А чтобы они не путались, подписывали даже трусы и носки, либо стирали самостоятельно. Я предпочитал второй вариант, поэтому сдавал только форму.