Не грози императору!

Они с гудением прорезали воздух за моей спиной и нарвавшаяся на них волкоподобная тварь с предсмертным хрипом покатилась по мраморному полу.

Шустрая, сволочь. Я насладился порцией магической энергии и шумно выдохнул. С некоторых пор этот процесс начинает доставлять мне удовольствие.

Я добежал до высоких двустворчатых дверей и не церемонясь толкнул их плечом.

Посреди комнаты с камином, рядом с которым в кресле сидела связанная Настя, стоял…отчим.

Он был одет в свою привычную домашнюю одежду.

Замызганную серую рубашку и старомодные укороченные брюки с вытянутыми и протёртыми до дыр коленями. В руке он держал широкий армейский ремень с бляшкой в форме подковы.

Какого хрена! Ты же сдох!

– Ты забыл, о чём я тебе говорил, ублюдок? Никогда! Сука! Никогда не смей входить без стука! Разве это так сложно усвоить? Мразь мелкая, – с этими словами ремень изогнулся змеёй и щёлкнул в десяти сантиметрах от моего лица. Я инстинктивно отпрянул.

– Выйди, пожалуйста, Мики.

Мы с папой разговариваем. Ты же знаешь, что тебе разрешено входить в комнату только утром. Ты забыл, малыш? – теперь, вместо Насти, в кресле сидела мама, которая со всей нежностью протянула ко мне покрытую свежими рубцами руку. – Сходи, погуляй. Я прошу тебя.

Ах ты ж сука! Что ты с ней сделал?

Я тряхнул плечом, выпуская хлысты, но вместо них за моей спиной появились воздушные шары, которые я когда-то стащил у уличного торговца, специально ко дню рождения мамы.

Они были немного забрызганы кровью.

Мне так и не удалось оттереть её своими изрезанными и шелушащимися пальцами. В тот день мне пришлось не сладко, отбиваясь от бродяги, решившего поживиться за счёт щуплого пацана.

Но тот день стал последним не для меня, а для него. Каждому воздастся по заслугам.

– Я же говорил, что твой выродок туп, как пробка! – отчим повернулся к матери и осклабился щербатой улыбкой. – Его нужно бить каждый день! Чтоб жизнь малиной не втыкала. Иди сюда, щенок! Я сделаю из тебя настоящего мужчину.

Благодарить потом будешь, тупой ты утырок.

В голове заколотили барабаны. Кровь буквально хлынула из моих глаз и ушей. Я достал револьвер и три раза нажал на спусковую скобу.

Мой маленький деревянный пистолетик жалко защёлкал, выпуская такие же деревянные пульки.

– Маленькая скотина! В папку стреляешь! На-ка! Мразь!

Вместе со звонким шлепком от ремня, тишину разрезал крик матери. По щеке заструилась кровь.