Не грози императору!

На богато сервированном столе стояла литровая бутылка Кедровой Королёвки, четыре рюмки и отделанный золотом хьюмидор с автоматической гильотиной и прикуривателем.

Из закусок присутствовали блинчики с чёрной икрой, строганина, овощи, фрукты и тонко нарезанная красная рыба со сметаной и каперсами, выложенная на ломтиках чёрного хлеба.

Сам Демидов находился в приподнятом настроении, несмотря на потери среди защитников. И по-видимому ему было что сказать.

– Присаживайтесь, господа! – князь указал нам на свободные стулья.

– Грозин! Вас я попрошу поближе, вот сюда. У меня к вам несколько вопросов имеется.

Я переглянулся со своими, теперь уже, братьями по оружию и занял место по правую руку от Демидова.

Когда все расселись, Демидов, как самый настоящий князь, позвонил в колокольчик, и в комнату внесли главное блюдо. Только что приготовленного, источающего просто безумный аромат из смеси специй и разложенных на блюде запечённых овощей, молочного поросёнка.

Слюни потекли у всех. И даже у пса, который тут же забегал вокруг стола, крутя обрубком хвоста.

Интересно, что это за порода? Похож на дога, но на коротких худых ножках и с торчащей вперёд нижней челюстью. О! Крокодил!

– Тебе Лорд, самое вкусное! – князь отломил от тушки левую переднюю ногу и бросил её пёселю. Тот схватил свой трофей и, не оглядываясь, припустил на улицу. Видимо, там у него голодная дама. – Накладывайте, господа, у нас с вами ранний ужин, но не менее от этого важный!

– Я, пожалуй, разолью, – Наговицын вызвался стать банкиром.

– Кому как?

– Первую по полной! – Темников приподнял повязку с глаза и потянулся к закуске. – Раз такое дело. Вот этот поросёнок определённо смотрит на меня. Прям как у вас на свадьбе, ваше…

– Можно без вот этого, – Демидов махнул рукой. – Не на приёме, чай. Да и повод есть.

– Ещё какой! – воскликнул Наговицын, но поймав взгляд смерти от князя, тут же поправился. – Предлагаю по скромному.

Мы свели рюмки в центр и звонко чокнулись. На поросёнка полилась водка.

Совсем как в моём прежнем мире. Ничего не меняется.

– Расскажи мне, родимый, – Демидов отдышался и продолжил, – каким макаром ты одолел дьякона?

Я почувствовал, как на мне сошлись взгляды всех присутствующих. Так я ещё никогда не был близок к провалу. Что их больше всего напугает? Мои хлысты, Сигбаурд или дар управления гравитацией? Думаю, на последнее они даже не обратят внимание. Тем более один из трёх присутствующих уже знает об этом.