Аргумент барона Бронина

Были способы усилить ядро, но они были очень сложными, а результаты ничтожными.

В общем мой дедушка, Николай Медведев, поджал губы, потрепал меня по голове, а в глазах его плескалась тоска и обречённость. Похоже, тоже поставил на мне крест. И это обидно.

Ну а я, оказавшись один в своей комнате, ментальным импульсом, в который раз нащупал своё духовное ядро, поиграл с ним, перекачивая энергию из песка в силовое ядро в груди и обратно, а затем попросту выхватил его прямо из воздуха.

На моей ладони лежал округлый камень, который формой и покрывшим его узором, напоминал черепаший панцирь.

Стыки роговых пластин, светились мягким голубоватым светом, придавая камню причудливый образ. В нём действительно была сила, и этой силой я мог управлять. Вот только с чего дед взял, что я с ним связан навсегда и не смогу выковырять камешек при надобности? Очень даже могу.

Но и оправдываться перед кем-то не собираюсь. Вот ещё. Если уж отец так зациклился на наследнике с силой камня, это его проблемы.

Могу даже передать ядро Мики, но торопиться не буду.

Вдруг у мышки я так просто забрать ядро не смогу, а оно у меня одно, пока что…

***

С момента обретения ядра, мои силы и правда стали расти, а вместе с ними и успехи. Причём не только в моей основной сыпучей стихии, но и в телекинетике, хоть она и была грубоватой.

Когда мне исполнилось восемь лет, я смог сформировать настоящий телекинетический клинок. Сначала результаты не впечатляли. У меня получалось разрезать ментальным импульсом планирующий лист бумаги на две части.

Пока звучит не очень, но это ведь только начало. Выглядело это как магия воздушников, особенно презираемых моим отцом. Но это был чистый разум. Однако, отцу я старался всё же не показывать своих способностей. Он и так со мной почти не разговаривает, а если заподозрит во мне владение бесполезной магией ветра, так вообще отречётся.

К десяти годам, я разрубал на две половины подброшенный в воздух толстенный фолиант… Правда проделал я это всего два раза. Меня поймал дед и пообещал выпороть за порчу древних книг.

Зато меня охотно поддержала Полина, которой к тому времени исполнилось четыре года. Она зашвыривала в небо надоевшие игрушки, а я превращал их в десятки обломков и тряпиц до того момента, как они приземлялись на землю. Для этого хватало пяти точных попаданий. Почему пяти? — это, пока что, был мой максимум, после которого я по-прежнему мог держаться на ногах. Всё же мне досталось очень слабое тело.

Клинки были не единственным освоенным приёмом.