Аргумент барона Бронина

Ведь только он в этом мире нормально и работает.

Правда, за тренировками, я совсем потерял счёт времени, и провозился до глубокой ночи.

В постели я оказался в половине четвёртого утра, а из-за обуревавшего меня ликования, смог уснуть далеко после четырёх. По крайней мере, точно помню, что уже начинало рассветать.

Стоит ли говорить, что проснулся я в состоянии овоща приготовленного на пару.

Разбуженный Полиной, я кое-как умылся. Оглядел своё измождённое лицо в зеркале. Бледен, каштановые волосы растрёпаны, а жёлтые глаза потускнели и покраснели, но в целом вполне свеж.

Пускай я пошатываюсь, но годы тренировок сделали моё тело жилистым и крепким. Глубоко вдохнув я нетвёрдой походкой направился в столовую.

К своему стыду признаюсь: я начисто забыл о том, что отец вернулся день назад, поэтому не сразу сообразил, кто это на меня так гневно глядит, и почему в зале вдруг повисла тишина.

— И это мой наследник, — услышал я хмурый бас отца, не предвещающий ничего хорошего.

Сон как рукой сняло. Я уставился на отца, едва сдерживая, колкий ответ.

А то ишь, явился спустя два года.

Хотя, стоит признать, после насыщенной ночи и едва ли трёх с половиной часов сна, я, вероятнее всего, выгляжу помятым. И это мягко говоря.

— Доброе утро, господа и дамы, — произнёс я холодным тоном, и приложил титаническое усилие, стараясь без шатаний добраться до своего места за столом.

— Дмитро, ты что выбрал моего сына собутыльником? Чему ты учил его два последних года? Что это за посмешище?

Я в упор поглядел на главу рода.

Медведев старший, смотрел на меня в ответ. Моё лицо не выражало ничего. Я ведь не мальчик, не собираюсь вступать в конфликт, который заведомо проигрышен. Всё же он глава рода.

— Александр, ну что за шутки у тебя? — мягким тоном поспешил разрядить ситуацию Дмитрий. — Твой сын прилежно учится, причём, частенько засиживается до глубокой ночи. А чтобы разгул какой, такого на территории поместья и в помине не бывало.

— Ну-ка, возьми его, — произнёс Александр Николаевич, затем достал из-за пазухи чёрный угловатый камень и швырнул в меня.

Камни я по-прежнему не чувствовал. Но и уворачиваться не собирался. Не этого от меня ждали.

Отследив траекторию полёта, я подставил мягкую ментальную ладонь и замедлив полёт булыжника, заставил его повиснуть в метре от себя.

— Не дурно, неужто суть камня уловил, — хмыкнул отец. — А ну, попробуй взаимодействовать с ним.

Я не совсем понял, что от меня хотят поэтому замешкался, взглянув на Александра Николаевича.