Аргумент барона Бронина

Хм-м… Это будет ещё интереснее, чем я ожидал.

Тело пока не слушалось, пришлось направить часть ментальной силы на разложение яда и регенерацию. Надо срочно очистить кровь… Мда, а отравы он не пожалел. Где только достал такую огромную дозу? Половину фамильного замка продал? Ладно, обещание оставить его в живых лучше отложить. Надо быстро разделаться с гадёнышем, а потом уже разбираться с ядом.

Усмехнувшись про себя, я стегнул его ментальным кнутом, намереваясь превратить его разум в кашу… Но хлыст отскочил от заискрившегося мощью щита.

Я удивленно изогнул бровь:

— Стащил из храма амулет Щита Бога?

— Его лично вручил мне сам император, — ответил паршивец, ехидно улыбаясь и крутя кинжал в руках. — Не забывайте, я лучший ученик академии ассасинов за столетие и на меня возлагали большие надежды.

У него сейчас прямо-таки счастливейший момент жизни. Вон как пыжится. Ну что ж, пока два — ноль.

Я почувствовал, что он начинает наращивать ментальную силу внутри себя. Похоже на ментальный бур.

Видимо надеется вскрыть мой разум. Ну пусть попробует.

— Смотри бульон в голове не вскипяти, — хмыкнул я, — против моей защиты у тебя нет шансов, червячок, — так я называл его первые три года обучения, от чего Максимус жутко бесился.

— Пытаетесь меня разозлить? — задумчиво хмыкнул он. — Значит вы действительно испуганы. К чему обижаться на труп, учитель? В школе ассасинов это главная из заповедей. Вам кажется, что изучили меня, но эти годы я лишь давал вам удобные мне поводы поиздеваться надо мной.

Червячок — это ведь даже не обидно. Но зато, я прекрасно знал как вас расстроят горы демонических трупов и дым, — он улыбнулся, — и что вы обязательно потратите силы, чтобы исправить пейзаж.

— С демоном тоже договорился? — спросил я изогнув бровь.

— Поставил ему ультиматум, — охотно поделился ученик.

Он немного помолчал, будто взвешивая что-то, а затем любезно предложил:

— Мастер, я не хотел бы вскрывать ваш череп и насильно выдирать ядро разума. Будет лучше, если вы передадите мне ваш чертог силы по собственной воле.

— Его голос сделался таким мягким. Сопляк…

— Ну уж нет. Придется замарать руки, — хмыкнул я.

— Ну что ж, я искренне хотел по-хорошему. Простите учитель, — произнёс паршивец, вот только в его глазах не было ни капли сожаления. Наоборот, он предвкушал пытку.

Одного только Максимус не учёл. Пока он тратил время, чтобы потешить самолюбие, я активировал завершающую стадию обряда перемещения разума.