Аргумент барона Бронина

Бронелобы в демонской армии, как правило, используются для разрушения зданий или борьбы с хорошо бронированными противниками. (И чего он в поезде забыл?) Обычные адские гончие обладают огромными зубастыми пастями, способными перекусить всё что угодно.

Я уже нёсся по коридору. Можно было бы решить, что я спешу на помощь товарищу, но нет. Внутри меня бурлило возбуждение. Шутка ли — испытать свои способности против бронированной твари? Передо мной уже повисли три ментальных клинка, которые я напитывал красноватыми струйками песка, (часть песка побывала внутри прошлого демона и поэтому окрасилась в красный).

Одновременно с этим я раздувал кулак своей третьей ментальной руки. Бронелоб — тварь тупая и непробиваемая. Вряд ли получится обезвредить её атакой в лоб. Поэтому нужно применить хитрость и вынудить её подставить спину или другие уязвимые места. Первым делом надо было отвлечь бронелоба от Росомахина. Парень до крайности неприятный, но позволить твари заканчивать начатое я не намерен.

— Эй, тупица! — рявкнул я, переключая внимание монстра на себя.

Вместе с этим я бросил несколько ругательств на демонском языке, из тех что не употребляют даже в неприличном обществе. И это ожидаемо подействовало.

Бронелоб тут же поднял морду, сфокусировался на мне, затем утробно взревел и ринулся вперёд, намереваясь снести и меня. А мне это и требовалось. В крепкий подбородок тут же врезался разогнанный мною ментальный кулак, пропитанный песком. От мощного удара тварь подбросило, её тяжёлая башка откинулась назад, едва не заставив существо сделать заднее сальто.

Вместе с этим обнажилось незащищённое горло и брюхо, открыв самые уязвимые места твари. Телекинетические клинки тут же устремились вперёд, впиваясь в податливую плоть монстра.

К слову, во лбу твари виднелась вмятина, причём свежая. А Росомахин действительно не промах. Интересно, на что способны его атаки против не бронированных целей.

Тем временем тварь взревела.

Этак я тоже кубарем полечу как тот же Росомахин. Но мне бегать от твари не хочется.

Поддавшись “удачной” идее я схватил тварь за горло метальной рукой, затем, усилием воли поднял ту за шею, удерживая её на весу.

Зверюга завизжала и принялась извиваться, но я не отпускал. Ментальные клинки, которым я не давал растаять, всё глубже впивались в тело твари и проворачивались в ранах. Одновременно с этим я продолжал напрягать свои небольшие силы, удерживая морду гончей в хватке огромной ментальной ладони.

С одной стороны, необходимости в этом не было.