Маг имперской экспедиции. Том 2

- Здравствуйте, - на лице Якова сияла улыбка.

- Добрый день, - устало вздохнул старик.

- Меня зовут Константин Любомирский и я к вам по одному деликатному делу.

- Яков Зельдин, мэтр и режиссер-постановщик оперного театра… Не важно какого, - стыдливо замялся мужчина во фраке.

- Дмитрий Худоногов, театрал и никакой не бывший, - сказал он, поклонившись.

- Господа, - обратился я, обводя взглядом режиссеров, - не мне ли вам рассказывать о грядущем вечере в имении Борисовых? Меня прислали по двум небольшим вопросам.

Яков замотал головой, чем заслужил полный непонимания взгляд от старшего товарища. Толстяк во фраке еле выпросил у него возможность отрепетировать, но почему-то делать это не спешит.

- Хорошо, - потирая руки, проговорил с хитрой улыбкой я, - во-первых, как обстоит подготовка вашей команды?

- Репетируем, - гордо заявил Яков, стоя спиной к сцене, на которой стрельцы тащили за кулисы потерявшего сознание боярина.

- Вот как, похвально, - похлопал я, - во-вторых, некоторые знатные особы желали увидеть одного из гостей в составе вашей труппы на самом представлении. Многие оценят такой интересный ход. Как вы к такому относитесь?

- Понимаете, - Яков хотел было отказаться, но замолчал, шумно проглатывая слюну, - а можно узнать фамилию этого… Актера?

- Любомирский, - сказал я, гордо выпячивая грудь, - один старый знакомый графа Тетерева.

У Якова задергался глаз, сведенные в широкую улыбку губы нервно задрожали. Старичок поднял задумчивый взгляд в сторону верхнего яруса зрительского зала.

- А можно узнать, какую именно роль? – Голос оперного певца прозвучал очень тихо.

- В целом любую, даже самую мелкую, - пожал плечами я, - владею магией ветра и это можно будет использовать в представлении. Вы же про валькирий поете и про воинов всяких? А мне под силу поднять их в полет.

Мне вспомнились объемы тех воительниц с оперы в доме Лазаревых и спеси стало значительно меньше от осознания того, сколько сил придется приложить для одного поднятия такой женщины в воздух, не говоря о настоящем полете.

- Понимаете, у нас не театр, - сказал Яков, бросая робкий взгляд на старика, но тот нас как-будто бы не слушал, - люди в костюмах просто стоят.