Маг имперской экспедиции. Том 2

Ответить им я, конечно, мог, но это вызвало бы много вопросов и нуждающихся в детальном пояснении мелких тонкостей моих недельных занятий. Разговор мог бы затянуться до самого утра. Посвящать всю эту публику в дела с темными духами, химерами и другими мирами не сильно-то и хотелось. Я решил ответить кратко, но честно:

- Все благодаря моему родовому дару и тренировкам, - с гордостью сказал я и подмигнул Лидии.

Троекурова тихо рассмеялась, обращая на себя часть внимания от ошарашенных дворян.

Краем глаза я заметил, как из-под белой скатерти вылезает молодой кудрявый парень в молочно-белом костюме с золотистыми ставками.

На ходу поправляя очки с толстыми желтыми стеклами, он пошел к черной тушке. Подняв с пола шпагу, молодой дворянин принялся наматывать круги вокруг усохшей твари, изредка тыкая в нее острием.

- Господа, извините, но мне нужно поздороваться со старым приятелем, - сказал я, проталкиваясь через толпу.

Отпускать меня просто так никто не хотел. Вопросы продолжали сыпаться, а перед моим лицом появлялись все новые и новые господа.

- Кстати, - понимая, что от меня просто так не отвяжутся, я придумал небольшую хитрость, - а как там Виктор Борисов? Он вообще жив?

Вопрос был задан удачный. Толпа передо мной тут же рассосалась и побежала к находившемуся по-прежнему без сознания хозяину имения.

Ничего более не преграждало мне путь.

- Кирсновский! – Оскалившись, я раскинул в стороны руки.

Либо крепко обниму этого парня, либо задушу на месте.

Дворянин дернулся, как ошпаренный. Почуяв что-то недоброе в моем порыве, Кирсновский схватил с ближайшего стола поднос и укрылся им на манеру щита.

- Я буду защищаться, - с трагизмом в голосе сказал он, вскидывая шпагу, - коль мне суждено умереть – это будет доблестная смерть.

С каждым моим шагом смелости у него становилось все меньше и меньше.

- Костя, не надо, - пряча лицо за подносом, попросил Кирсновский.

- А как же доблестная смерть? Ты же хотел защищаться.

- Я вызывал тебя на поединок поэзией, - ответил он, отбрасывая шпагу в сторону, - начинаем с четверостиший! Ты первый.

- Извини, я больше по хокку, - сказал с улыбкой и хрустнул костяшками, - и еще немного по хуку.

Кирсновский сделал шаг назад, но споткнулся об одно из отвалившихся щупалец твари и упал.