Маг имперской экспедиции. Том 2

- Кто тогда Павлов?

- Они на вечере были, - неуверенно ответил он.

- Там не было никого молодого из Павловых.

- Ты про Ваську что ли? Его нет сегодня. Или кто тебе еще нужен?

- Васька? – Задумался я, - опиши его.

- Он импульсивный и крайне надоедливый. Последний его облик был немного чудноватым, когда Васька состриг длинные волосы, но с того времени месяц прошел. Если за привычку не взял ходить с голой головой, то отрасти обратно они успели.

Родинка есть на шее еще.

По описанию никого подходящего не упомню. Наверное, с ним лично познакомиться не успел.

Я удостоверился, не подслушивает ли нас никто за дверью. В коридоре было по-прежнему пусто.

- А магия у него какая? – Продолжил допрос я.

- Он особо не показывает. Но по нему видно, что колдовать толком-то не умеет. По шкале Хайлера на седьмой позиции где-то.

Воспоминание из прошлой жизни Любомирского подсказывало мне, что это место находилось где-то на самом дне всего магического мира.

Губы непроизвольно скривились в пренебрежительную ухмылку.

- Ты сам на какой?

- Пятой, - с гордостью ответил он, глянув на меня поверх очков.

- А я?

- Ты сам не знаешь разве? У тебя же экзамен должен был быть через месяц после того, как меня выслали. На четвертую как раз, - удивился Кирсновский.

По этому поводу никаких воспоминаний не было.

Остается лишь поверить ему на слово.

- Давай об этом потом, - уклончиво ответил я.

- Что за странные вопросы, Костя? Почему это я внезапно должен стать Павловым?

- Не под своей же фамилией работать на бандитов, а, дружище? – Подмигнул я.

- К чему ты клонишь?

- Прошлой ночью на меня напали. Среди бандитов был один маг. Вот я и подумал, может это мой старый товарищ, зверушки которого уже дважды пытались меня убить, решил лично расправиться со мной в ту ночь?

Кирсновский закашлялся.

От услышанного он подавился слюной. Каким бы талантом не обладал театральный актер, но так натурально умирать никто бы не смог. А у этого парня никаких талантов и подавно не наблюдалось.

- Костя, - наконец откашлялся он, - это подлые инсинуации. За Мишутку и Пса вину признаю, однако не стоит обвинять меня в бандитизме.