Клинок Императора. Книга I

– Так почему ты считаешь, что остальные хуже тебя, и будут бежать от своего долга? Почему моя жена приняла возможные последствия, а я должен мордой кривить, как мудак, бросать тебя в муках подыхать и бежать пока лёгкие гореть не начнут?

Это хороший вопрос.

– Действительно, получилось, будто бы оскорбил. Приношу извинения.

– Ничего, Кир. Ты еще молодой и глупый.

– Но это пройдет, да?

Он загадочно улыбнулся.

***

Чудовищный грохот разбудил меня. Огляделся – уже мог шеей шевелить.

Бил невероятный гейзер бело-голубого сияния по левую руку от нас, километрах в двух.

Связка ярчайших нитей, тянущаяся до вершины чёрного купола и за него.

Связка просуществовала шесть секунд и пропала, истаяв.

В этом я ощутил некую трагичность. Все прекрасное уничтожит тьма.

Банальщина…

Телохранители опять сидели и жевали брикеты пайков.

Это я много спал или они много ели?

Думаю, ответ очевиден.

– Что это?

– Спрессованное говяжье мясо с рисом, – удивленно ответил Бор. – Тебе все равно нельзя пока интеграция идёт.

– Я про связку нитей.

– Ааа, – протянул Тори. – Световой хлыст.

– А чт…

– Кир, типо стихийное что-то там, – быстро и нервно бросил здоровяк. – Забей или иди Кшатрийского храмовника ищи для разъяснений. Мы мля не теург-инженеры тебе.

Намек понял. Настроение – скотское. Нудить им под ухо сейчас не стоило.

Вообще хлыст оставил на лицах телохранителей – и предположу моем – световые пятна. Они и обеспечивали нас освещением. Костра не разводили – видимо не из чего.

– Сейчас от хлыста тут, вся живность запрячется, – довольно сказал Бор.

– А пятна?

– Сойдут вскоре.

Пора было уже и дел коснуться.

– Насколько я плох после Дворца?

– Терпимо. Туда-сюда, – Тори покачал здоровенной ладонью.

– Давай конкретнее. Мне с этим жить все-таки.

Тори, закончив приём пищи, стряхнул крошки с рук и заговорил:

– Как хочешь. С тазобедренным суставом что-то. Насколько серьезно, один Морк знает. Три пальца на руке с корнем вырвало и глаз – все. Говорю ж ерунда. Ты, конечно, сам там смотри, насколько для тебя критично.

– Действительно, терпимо.

Помолчали. Потом спросил то, что, действительно, мучало и чего боялся касаться до последнего:

– Что случилось после того как я вырубился, тогда во Дворце?

Бор радостно начал:

– Мертвяк взорвался – это ты сто пудов помнишь. Красотища была.