Сын огня

Так называют тех, чьи родители маги, а дети лишены такого дара. Мне было очень нелегко привыкнуть к сочувствующим взглядам, тихому шёпоту за спиной — «Ну надо же, из королевского рода, единственный наследник, и не маг. Ах, ах, как не повезло родителям». У моего прадеда переплетены два знака — огня и ветра. Причем, знаки у него проявились после 27 лет. Я рассматривал этот рисунок на его руке, и мечтал, мечтал о таком же ярком, сильном знаке. Огонь был у меня в крови — это сила нашего тотема Саламандры. Ветер, разновидность магии воздуха, достался мне по линии бабушек.

А вот земля — это мамина магия. И, если огонь и ветер были со мной с рождения, то магия земли открылась во мне только после пятнадцати лет. Я никогда никому не говорил про нее. Но сила земли была не слабее силы огня или ветра. Интересно, но маму все считали «пустой». Она еще в детстве была помолвлена с отцом. Но магия в ней все никак не просыпалась. Отцу предложили другую невесту от клана, но он любил маму.

— Моей магии нам хватит на двоих, — заявил он.

И мамина магия проснулась. Она проснулась в день моего рождения, яркая, мощная.

Я никогда не скрывал, что являюсь сильным магом, но и не кричал о своем даре на каждом углу.

— Я с вами, ребята, — усмехнулся я в ответ на реплику Элис, — мне тоже в Академию. К Редли Вайерну.

Я знал, что где-то тут должен быть стационарный портал, но где — не знал. А вот ребята знали, и мы уверенно поднялись на второй этаж и вошли в дверь с табличкой, на которой было выбито:

«Смайлон Карр Шесторн

Великий Магистр

Ректор Магической Академии»

А ниже висело объявление, написанное от руки:

«Студенты, опоздавшие к началу семестра,

добираются до Академии за свой счет».

4664 год. Земли Эльфов. Заповедный лес. Академия магии.

Редли Вайерн понравился мне с первого взгляда. Когда мы, всей троицей, свалились прямо на пол в его кабинете, он даже ухом не повел, и лишь нехотя оторвал взгляд от документа, который читал. Марк с Элис не смогли удержаться на ногах, и сейчас барахтались на ковре, пытаясь встать.

Я, к своей гордости, устоял, да и то, только благодаря Вику. Я уже понял, что такой прием ждал всех опоздавших с каникул студентов. Но что-то доброе, хотя и ироничное, проскользнуло во взгляде Редли — он переживал за своих студентов.

— Шейн Мейшен? — спросил Вайерн.

— Да, — я не знал, как принято в Академии называть преподавателей, — …куратор.

Редли понял мою заминку.