Сын огня

Эрик, вставший, как вкопанный, в трех шагах от лестницы, попытался остановить меня.

— Шейн, а может лучше утром, — дёрнув меня за рукав, прошептал он.

Но я упрямо шёл вперед, и только ступив на пятую ступеньку, понял, чего так опасался Эрик.

Прямо передо мной вдруг распахнулась ужасная пасть, полная острых зубищ. Это был дух, охраняющий вход в женскую общагу. Пахнуло смрадом, но меня это ничуть не испугало. В наших шахтах я и не такое встречал. Особенно в старых.

— Привет. А ты можешь передать цветы девушке? — как ни в чем не бывало, спросил я, невинно глядя на духа.

Дух, не ожидавший такого галантного обращения, преобразовался в свой нормальный вид и, неожиданно уже для меня, запричитал.

— Ох, молодежь, молодежь, всё шастаете и шастаете, а чего шастаете то? Всё бы вам пряники, цветочки, веники всякие…

Дух явно собирался гундеть ещё полчаса, но я, широко улыбнувшись, перебил его.

— А я тебе молочка налью, — сказал я, доставая из кармана предусмотрительно купленную бутылочку молока и блюдце.

Соблазнённый любимым лакомством, дух любезно согласился на моё предложение.

— Молоко поставишь туточки, на третьей ступеньке, — и, выслушав мои инструкции — кому вручить цветы, исчез.

Я с чувством выполненного долга, спустился с лестницы, а Эрик, обалдевший от увиденного, ухватил меня в своей излюбленной манере за рукав и потащил домой, вероятно, опасаясь, как бы я еще куда-нибудь не вляпался. В полном молчании мы пересекли площадь, разделявшую две общаги и, только оказавшись в нашей прихожей, мой друг произнёс единственную фразу.

— Но, как…?

Отвечать уже не было сил, и я, махнув ему рукой, буквально, ввалился к себе в спальню и рухнул на кровать, по-моему, даже не сняв сапоги.

* * *

— Мейшен, спать надо в кровати, а не на беговой дорожке, — крикнул преподаватель, когда я пробегал мимо. Пришлось прибавить скорости. Вчерашнее вечернее путешествие с Эриком по кабакам не прошло бесследно: голова болела просто жутко.

Поэтому то, что я вытворял на беговой дорожке, назвать бегом было бы стыдно даже мне, но на учителя я не обижался. Сегодня я скорее радовался, не слыша его постоянное — «Мейшен, на утреннюю пробежку надо выходить в спортивной форме».

Вчера Эрик все-таки протащил меня по магазинам и швейным мастерским, и я стал обладателем отличной спортивной формы, пары новых мягких сапог, двух мантий, нового камзола и пары рубашек.