Небеса Умоются Кровью 4. Путь Восходящего Солнца

Одно знаю точно, я обязательно отомщу за тебя, сестрёнка.

Мы выходим на пристань на окраине Хукоу. Забираемся в дальний уголок, который показывает мне спутница. Эта часть перекрыта, и лодок здесь не имеется. Место выглядит ветхим. Доски прогнили и скрипят под ногами, так что приходится пробираться осторожно. Мы устраиваемся на краю одного из причалов, свесив ноги к воде.

— Рен, — Наоки касается моей руки, но, раскрасневшись, тут же её отдёргивает. — Может, всё же передумаешь? Даже если ищут именно тебя, секта сможет защитить.

Ты слишком много сделал для нас и всей долины.

— Я бы хотел остаться… — почти говорю «с тобой», — здесь, но не могу. Я поклялся. Возможно, когда-нибудь вернусь, — вздыхаю с лёгкой горечью. — Однако мой Путь не заканчивается здесь. По крайней мере, не сейчас. Ты уже многое узнала обо мне и должна понимать это лучше других.

Время за беседой пролетает незаметно. Ночное небо затягивают тучи. Когда рядом Наоки, я ощущаю лёгкость и радость. Она стала близка мне, но, пока не поздно, надо двигаться дальше, иначе я не смогу уйти.

И, что ещё хуже, подвергну опасности тех, кто мне дорог.

Девушка поворачивается и смотрит на меня с грустью.

— Пообещай, что я увижу тебя вновь, — вздыхает моя бывшая наставница и самый близкий друг.

Вместо ответа я притягиваю Наоки к себе и осторожно обнимаю, вдыхая едва уловимый аромат её волос. Она прижимается ко мне, но объятие выходит скованным, будто мы оба боимся переступить невидимую черту.

Время замирает. В этот миг существуем только мы вдвоём посреди безмолвной ночи, на краю старого причала, где плещется чёрная вода.

Я смотрю в глаза Наоки и вижу в них отражение собственных чувств — смесь нежности, тоски и горечи неизбежного расставания.

Медленно, будто во сне, она тянется ко мне и касается моей щеки кончиками пальцев. Я перехватываю её руку и прижимаю к своим губам, целуя тонкое запястье. Этот жест говорит куда больше, чем любые слова.

— Обещаю.

Если останусь жив, я вернусь.

Где-то вдалеке раздаются голоса, и наше хрупкое уединение разбивается вдребезги.

Наоки отстраняется, разрывая объятия.

— Иди, — выдыхает она, пряча глаза. — Иди, пока я не передумала тебя отпускать.

Собрав всю решимость, я разворачиваюсь и покидаю причал.

Ухожу прямо в ночь, слыша лишь отзвуки собственного сердца и плеск воды. Ухожу навстречу судьбе, оставляя позади частичку себя.

Я бы заглянул ещё к Янису поболтать о слухах. Однако становится слишком опасно. Не только для меня, но и для секты.