Гиалар-1. Путь Трёх

Вытерев ладонью вспотевший лоб, он раскатывает сушиться на земле шкуру клювозуба.

Руам молчит, а орк уже и забыл о своём вопросе.

— Лягу поспать, — произносит он и заваливается, как есть, на землю. — И вам советую.

— А если кто-то нападёт? — спрашиваю я.

Орк тычет пальцем в сторону Руама: — Он почувствует. Чутьё у него волшебное. Или ваша тёмная богиня нас разбудит. Ей ведь не с руки, чтобы мы подохли.

С этими словами Уг закрывает глаза, и вскоре над поляной разносится густой, зычный орочий храп. Улыбнувшись мне, Руам пожимает плечами и следует примеру Угмурка.

Раз уж и он ничего не опасается, тогда и мне не стоит. Сложив ладони, пристраиваю их под голову и закрываю глаза…

Руам

Иногда жизнь преподносит сюрпризы. Такие, что голова идёт кругом! Вот и я в один из своих разведывательных полётов совсем не ожидал, что окажусь между жерновов жестокой войны…

Со своим отрядом я лечу к звезде Линим, ожидая, что это будет очередная система с пустыми безжизненными планетами. Не тут-то было.

— Командир, — обращается ко мне пилот, стоило нашему разведывательному корвету войти в пространство Линим.

— На сканерах отметки чужих кораблей.

Девять бойцов (со мной десять), сидя в противоперегрузочных ложементах, переглядываются. Здоровяк Кинор довольно скалится.

— Чего лыбишься, Кинор? — наш техник Вирин подаёт голос.

— Наконец-то, что-то интересное. Контакт. Может, заварушка какая будет?

— Вырвать бы тебе язык! Только войны нам не хватало.

— Отставить разговоры! — командую я и обращаюсь к пилоту: — Вален, доложить отчёты со сканеров.

— На орбите четвёртой планеты две эскадры неизвестных кораблей. Наблюдаю между ними плотный огневой контакт. Планета пригодна для жизни.

Ясно. За неё и воюют. Кинор прав: попахивает войной.

— Сканирование засекли, — докладывает пилот. — Визуально мы не обнаружены, маскировка не нарушена. Жду приказов, командир.

— Уходим к нашим.

— Принял.

***

Я вскрикиваю от ожегшей левое запястье боли! Мои спутники тоже просыпаются из-за раскалившихся браслетов.

Но стоило нам подняться, как боль мгновенно отступает, а побрякушка тёмной богини холодеет, словно мгновением ранее и не пульсировала нестерпимым жаром.

В голове туман. Силюсь вспомнить, что же я видел в мире сновидений, но без толку — ничего не помню. Чутьё подсказывает, что видел (или мне показали?) кусочек прошлого.

Над головой светит жёлтое солнце. В сочной синеве неба лениво ползут белые корабли облаков. Среди них стремительно проносится стайка чёрных птиц.