Гиалар-1. Путь Трёх

А кем ещё могла быть эта отмеченная тьмой троица? Амулет пуст, сила его исчерпана. Странно только, что преследуемые выбросили магический артефакт. Ведь его можно заново напитать, были бы умения. Значит, среди врагов таких умельцев нет? Возможно. Знают ли они, что по их следу идут крысолюды? Скорее всего нет, иначе они не наследили бы. Но, возможно ли, что троица догадывается о погоне? Даже если нет, нельзя исключать, что Шазарат их не предупредила. Шамана ведь ведут духи предков.

Так что и за спинами врагов может быть сила богини теней. Раз так, тогда найденный амулет — это уже не след, а приманка. Может всё и не так, но лучше исходить из наихудшего.

Эхыр хмурится, гладит встопорщенные усы.

Плохо. Враг хитёр и коварен, но бросить погоню нельзя. Духи предков не поймут малодушия, они требуют крови посланцев тёмной богини. Ученики должны быть отомщены, иначе старый крысолюд больше не сможет спокойно жить.

Эхыр закрывает глаза, сосредотачивается и направляет силу в амулет. Через три удара сердца клык в лапе шамана нагревается, вбирая в себя магию, и медленно остывает.

— Держи, — Эхыр протягивает за спину амулет, сидящий третьим на спине вепря Кирх принимает дар учителя. — Лишним не будет.

Угмурк

Мы скрываемся среди скал. Не знаю, зачем. Руам настоял. По мне так противника надо встречать «грудь в грудь», чтобы враги визжали от страха, чтобы хрустели их кости под тяжестью ударов, чтобы бошки отрывались и кровь хлестала во все стороны.

Вот это я понимаю! Но Руам видит всё иначе…

— Для победы достаточно ворваться в строй врага да начать косить всех налево и направо! — возразил я, когда он указал мне, где мне стоит спрятаться.

— Если б таких, как ты у нас была б сотня, то, возможно, мы сделали бы по-твоему, — покачал он головой.

Да если б среди нас была бы сотня таких, как я, мы бы всех врагов в Гамтрокову задницу затолкали!

Руам вновь ткнул пальцем в сторону здоровенного серого валуна: — Но ты один, так что делай, что я говорю!

Проворчав под нос про хитрожопость, трусость и бесчестность мягкотелых людишек, я подчинился.

Сам себе удивляюсь! И как только я опустился до такого! Позволить человечишке помыкать орком, как тому вздумается! Но… слова Руама про «своих и чужих» глубоко запали мне в душу.