Последний архимаг

Первой развернулась и пошла Асшара, я последовал ее примеру и уже не видел в каком порядке с места прощания уходили остальные.

Пройдя несколько сот метров, Асшара первой решилась прервать затянувшееся молчание:

- Ты должен своей силой извести их всех! - ожесточенно произнесла она.

- Если бы я мог пользоваться своей силой, как ты…

- Ты можешь! – со слезами на глазах воскликнула она.

Я прекрасно понимал, как тяжело ей было каждый раз терять знакомых. И стоило бы ее как-то приободрить, но я не находил нужных слов.

Отчего-то я почувствовал себя виноватым в гибели Рего. Стоило его отпустить.

Дальше мы продолжали вышагивать молча. До самого нашего импровизированного лагеря никто не проронил ни слова.

- Мы должны продолжать бороться в честь и во славу наших погибших братьев! – обратился я ко всем, когда мы дошли.

Никто мне не смел ничего возразить в ответ.

На склоны уже опускались сумерки. И нам вновь необходимо было выдвигаться в город.

***

За последующие три ночи мы убили десятки бойцов красных наместников.

И о нас со страхом заговорили в городе. Кто-то именовал нас злым духом города, кто-то гневом богов. Однако их командиры не подавались на все эти разговоры и стали укрупнять количество патрулей в городе. Если раньше ходили по двое, то теперь по четверо, а где-то и впятером.

Конечно, нам стало сложнее справляться с укрупненными патрулями. Поэтому мы стали действовать еще хитрее, разбивая их на тройки и устраивая крысиные бега среди улиц. Благо, Рего при жизни успел нам наиболее полно представить карту города.

В очередной раз дождавшись, когда все вернулись с рейда, я лег спать.

С утра меня разбудил грубый пинок под дых. От неожиданности и боли я закашлялся и выпучил глаза. Не успев даже сообразить, что же произошло, мне уже заломили руки и связали веревкой.

Я попытался возмутиться, но мне тут же всунули кляп в рот. Украдкой успев оглядеться до того, как мне накинули на голову мешок, я успел заметить нашествие из красных доспехов. Кажется, нас раскрыли.

- Полегче! – возмутился я, когда меня грубо подняли за руку.

Злость во мне только росла с каждым толчком в спину, торопившим меня.

Нас долго куда-то вели. Причем из-за мешка на голове я совершенно не чувствовал ни времени, оно мне казалось вечным, ни расстояния, которое мы прошли.

В какой-то момент я почувствовал, как вокруг моей ноги обвязывают веревку. Интересно, зачем?

Наконец-то мне сняли мешок с головы, и яркий солнечный свет ослепил меня.