Каникулы бога Рандома - 3

— Тогда каковы наши планы? — князь Тверской напрягся, потому что, если трон переставал маячить на горизонте, то необходимость союза с ним у Северского отпадала напрочь. — Нужно же как-то действовать? И да, будущая помолвка детей остаётся в силе?

— Непременно, — ответил ему Игнат Валерьевич и крепко задумался. — Конечно, всё остаётся в силе. Но, если мы сейчас не подсуетимся, наши внуки трон не увидят, понимаешь?

— Это я, конечно, понимаю, — тяжело вздохнул Тверской, сетуя в мыслях на то, как нехорошо всё повернулось.

Он терпеть не мог, когда срывалось что-то важное в последний момент. А уж тут настолько важное, что глобальнее и не придумать.

— Поэтому я предлагаю следующее, — проговорил Северский и, подсев к Тверскому, склонился к его уху.

* * *

Я видел, что между тёткой и Гагариным происходит что-то не то, но решил до поры не вмешиваться. Тем более, я понятия не имел, в чём суть. Игорь, кстати, тоже, поэтому мы пока постановили заниматься более важными делами.

А они, кстати, имелись.

В первую очередь пришлось буквально заливать Оралиуса благодатью, чтобы подлатать его сущность инкуба.

С человеческой неплохо справлялся Жданов, а вот со всем остальным...

Поняв, что за пару минут тут не справиться, я решил отпустить Ксению Альбертовну домой. Я знал, что она нервничает и хочет скорее оказаться в усадьбе. Взяв сумку с самоцветами, я отсыпал пару горстей в небольшой мешок и отправился искать тётку.

Она оказалась в ресторане и уже допивала заказанный кофе.

Гагарин вошёл вслед за мной, но я не обратил на него внимание.

А вот на глаза Ксении Альбертовны, сверкнувшие обидой и даже, кажется, злобой на него, обратил. Да уж, что-то между ними точно произошло.

— Тётушка, — сказал я с улыбкой, надеясь хоть чуть-чуть разогнать её мрачность. — Возьми, пожалуйста, — я протянул ей мешочек с камнями. — Это тебе для подъёма духа.

— Спасибо, конечно, — ответила та, но я видел, что она буквально держала себя в руках, чтобы не вспылить. — А что это?

Открыв мешочек, она увидела, как внутри переливаются камни.

Даже под комнатным освещением они были прекрасны.

— О-о, — тётка моментально просветлела. — Какие чудесные... Но я не возьму, — она протянула мне их обратно. — Это же стоит...

Я аккуратно взял её руки и отвёл от себя. Она прижала их к груди, и в её глазах мелькнули слёзы.

— Это на восстановление теплиц, — ответил я, полагая, что с таким предлогом она камни заберёт без зазрения совести. — Может быть, побольше построишь.