Каникулы бога Рандома - 3

— Я же бог!

— Пошли, бог, — прорычала Силикона, утаскивая его по лестнице на второй этаж. — Поговорим о твоей пастве.

Мне было даже интересно, в какую комнату она его утащит и какие аргументы убеждения использует. Но решил не вмешиваться в воспитательный процесс, тем более у меня и без этого хватало забот.

* * *

Ксения Альбертовна примчалась в родовой дом Игоря Туманова, как только ей сообщили, что Алексей Гагарин ранен и буквально в этот момент проходит лечение у Жданова. Она ехала, стараясь не подгонять водителя, но это получалось не всегда.

Ещё она размышляла над тем, что надо бы настоять на переводе Алексея в специализированную клинику. Хотя, Жданов, наверное, хорош, раз Игорь держит его рядом. А ещё она корила себя за то, что поддалась чувствам и обиделась на Гагарина. Конечно, он имеет право знать правду. Но при этом было бы лучше, чтобы он сам спросил её, а не копался в их прошлом.

Алексея разместили на первом этаже в пустовавшей комнате, переделанной сейчас под палату. Таких палат после вылазки в мир, захваченный демонами, стало много.

Но только эта — одноместная.

Первым делом она вытащила гостинцы, которые купила. Заварила лечебный чай по семейному рецепту и стала готовить специальную целебную смесь, которая должна была придать Гагарину сил и придать бодрости.

— Я так распереживалась, — она говорила, не глядя на объект своих нежных чувств, предпочитая сосредоточиться на действиях, которые производила руками, — что даже не с первого раза смогла собрать всё необходимое. Я бы раньше приехала, честное слово.

— Очень рад, что вы вообще приехали, — Алексей сиял, как только что начищенный медный таз. — Боялся, что вы меня не так поняли и обиделись совсем.

— Да всё я понимаю, — отозвалась Озерова, суетливо перемешивая ингредиенты. — Только пообещайте меня больше не обманывать. Пожалуйста.

— Да я же... ни в жизнь, — хохотнул Гагарин, останавливая Ксению Альбертовну и беря её за руку. — Вы мне очень дороги.

— А незаметно, — кокетливо проговорила женщина, при этом ощутимо покраснев.

— Другие-то в вашем возрасте службу заканчивают, семьи заводят, детей рожают... — и тут она посмотрела ему в глаза и тепло улыбнулась. — А ты себя совсем не бережёшь и не жалеешь. И другим не даёшь.

— Ксюшенька, — нежно, насколько мог произнёс Алексей, буквально светясь при этом от счастья, — я буду просто счастлив, если ты меня будешь жалеть и переживать за меня.

Она приблизила своё лицо к его, так, что между их глазами осталось не больше десяти сантиметров.