Наномашины, внучок! Том 2

— Почему ты захотел съесть стол?

— Скучно стало…

— Уверен?! Не врёшь?! А…, - нахмурилась она, - А людей есть ты хотел? Ты испытываешь аппетит к сырому людскому мясу?

Я задумался. Да как бы… особо и нет. Но мне не нравится её настойчивость, и что она ни черта мне не расскажет.

Ну старая, напросилась!

— Неть! – замотал головой, а затем заморгал, поднял в себе обиду, и мои глаза искусственно намокли, - А… что такое?.., - шмыгаю, - Б-бабуль, я сделал что-то плохо…

— А ну не притворяйся! – она дала мне подзатыльник, - Актёр без оскара, блин.

И все на это ведутся?

Я цыкнул.

— Да…, - бурчу.

— Ужас какой, - она покачала головой и поднялась, - Что осматривала? Да всё гадала – кто именно переродился в моего внука.

Я замер.

Мне… не послышалось?

Ой. Что-то в мудях поджало.

Ой-ой. Что-то мне не нравится, когда один из моих главных секретов так легко упоминают в левом диалоге.

«Р-рой, она что-то с нами сделала? Откуда узнала?!»

«Ничего не делала»

Т-тогда как?! Я врал родителям, чтобы сохранить этот секрет, а прабабка поняла за четыре дня?! У меня что, на лице написано?

— Была мысль, что ты Герцог Обжорства – но нет.

Ты – хорошенький, хоть и вредный. Герцог же – несусветная тварь. У него второй рот на животе, людей жрёт, женщин сжигает, дома насилует. Ну или типа. Он умер лет двести назад.

— А… как ты поняла, что я пелелодился?

— Миша… тебе годик, - она посмотрела на меня как на дебила, - Дети в годик с пистолета не стреляют и магию не используют.

Это мама твоя слишком тебя любит и странностей не замечает, но я-то тебя впервые вижу.

Чёрт! Она слишком умна для этого мира!

— А если бы я… ну… был Гелцогом? Что тогда? Ты бы…, - а вот тут реально стало не по себе, - От меня избавилась?

Мир начинает приоткрывать тайны.

Перерождённые? Это не единичный случай? Хотя я не уверен, что кто-то получал осознанность так рано, но теперь можно сказать точно, что плюшки из прошлой жизни не один я отхватил.

И про этот феномен знают. И некоторых личностей … не желают видеть вновь.

Блин…

Я не хочу, чтобы от меня желали избавиться. Я же… не сделал ничего плохого. От одной этой мысли, что меня разлюбят, мне стало грустно.

— Нет, Миша. Не переживай. Не избавилась бы.

— Плавда?.., – я сжал рубашку.

— Перерождение – не приговор. Они не диктуют судьбу. Я вот – перерождение Ведьмы Апокалипсиса. Её наследница. Как видишь, апокалипсис устроить не хочу.