Наномашины, внучок! Том 2

За эти полтора месяца я серьёзно продвинулся… да по всем параметрам! Если даже не считать прочитанных пустяковых книжек в свободное время, ошеломительных успехов в актёрской карьере, и пару выученных слов на Демоническом Наречии – у меня и без того полно достижений!

Рекорд по отжиманиям – двенадцать. Возраст ядра – шесть лет.

Воду. Я могу таскать воду! Хотя я в ближайший год вообще этого не ждал! Я могу сам мыться и топить баню!

«Рой?»

«Отжимания укрепили мышечные волокна, мозоли не дают железу сильно вредить коже.

Ваше аномально развитое ядро ускоряет развитие всего остального в вашем теле. Ну и спасибо Василисе – она даёт простор для роста»

Моё тело крепнет. Кожа твердеет. Из детской и карапузьей она постепенно превращается в закалённую.

Да, эти полтора месяца я занимался полнейшей рутиной. Но эта же рутина принесла огромные результаты. Наречие учится полным ходом. Силовые растут. Моя карьера и положение в садике лишь укрепляются, а за ними – и социальное будущее!

У меня нет поводов для грусти! Ноль! Но…

Моя голова всё равно забита мыслями.

Каждый день я вспоминаю то утро в деревне. Зайку. Яблоки. И главное…

Моё желание убивать.

Прошло полтора месяца, но картинка столь чёткая, будто я пережил это вчера. Причём с каждым днём я всё больше понимаю, что именно там произошло.

Агрессия шла из моего прошлого, а нежелание смотреть на избиение ребёнка – из настоящего. Всё это смешалось в коктейль, при котором я чуть… не убил человека.

Почему я, способный нести наказание, не должен нести наказание?

Единственная разница между мной в три месяца, и мной сейчас – во мне больше доброты и стремлений к лучшему.

И всё благодаря окружению. Но окружали меня хорошие люди, и столкнувшись с плохими – полезла моя древняя, настоящая натура.

И я повторюсь…

Главная проблема в том, что я не вижу в этом ничего плохого.

Мама сказала, что если не хочу – я не буду становиться злым. Возможно, это так. Но ведь злость – это нормально! Она должна быть! Мужик тот, допустим, заслужил леща! Те убийцы из детства, когда душили меня подушкой, тоже!

Все эти полтора месяца я думал не о том как стать добрячком, а как совместить ярость и доброту.

Где та грань, что даст силы, и не позволит всё потерять.

— Пап…, - вдруг сказал я, не зная что делать со своими мыслями, - А людей можно убивать?

Он глянул на меня через зеркало заднего вида и нахмурился. А затем, вздохнув, вернулся к дороге.

— Нет, сынок, это незаконно, - сказал он.

— А если я считаю, что это надо? Ну вот… плям надо.