Боги, пиво и дурак. Том 9

Но ты, родная!? Ос-сторожней, не превратись рядом с-с ним в воинственную Сехмет! Нет уш-шш, кровожадные детки, ос-ставьте бедного Кроноса целым! Подумать только... Яйцерезка! А ведь все, ш-што мне нужно — крош-шечный водяной черт из его ш-шелудка! Именуемый хухликом...

— Ой... — проговорила Деметра, покосившись на зардевшегося меня.

Я кашлянул. Потер подбородок.

— Да... Как-то это... неловко вышло. Так что нужно сделать, говоришь?..

— Забрать из ш-шелудка Кроноса мелкую ш-шкодливую тварь из вотчины Перуна, которую титан как-то рас-с с похмелья выпил, не глядя вместе с водой.

— И как это сделать?

— Прос-стое заклинание в с-славянском с-стиле и зачарованная бутыль с живой водой. Больш-ше ничего не нуш-шно.

Я с готовностью выдохнул.

— Отлично, давай твое заклинание!

Глаза змея сверкнули, и мне на голову, изящно планируя, приземлился лист бумаги.

— Это что?..

— Заклинание.

Я заглянул в бумажку, где мелким ровным почерком был написан текст.

— Ой я гой еси, добрый молодец, добрый молодец, крепки рученьки.

Выходи хухлик мокрый из заперти, по рукам теки... Да это же порнуха какая-то словесная, не буду я это перед Кроносом читать! — возмутился я. — Поприличней нет ничего?

— Давай сюда, я прочитаю, — вздохнув, сказала Демка, забирая у меня из рук листок.

— А ты у нас-с гой еси? Добрый молодец? — осведомился змей.

— Нет, но...

— Вот и не вс-стревай. Ничего, Зевс и похуже наговор читал — не испортилс-са. И твой благоверный тоже переживет.

Тут я навострил уши.

— Зевс читал?..

— Ну да. А отчего, как ты думаеш-ш, у Кроноса такое нес-сварение приключилос-с, что он из с-себя все с-сущее выплюнул? Все дело в хухлике. Боги Олимпа любят ис-скать для больших проис-сшествий большие причины, но на с-самом деле они бывают очень маленькие. Принесете хухлика — подпиш-шу договор. Нет — черес-с неделю камня на камне с-сдесь не ос-ставлю и пойду дальше, нас-сыщая своих подданных. На этом вс-се, аудиенция окончена. Когда у тебя ничего не получитс-са, приходи сразу.

Не ш-шди чудес-сс. Я как раз здес-сь все приготовлю, и девочки к тому времени вылупиться долш-шны...

Я с тоской посмотрел на своих бедных клонов.

Особенную жалость у меня почему-то вызывал сохатый бедняга.

Не хотелось бы, чтобы моя вера в лучшее накрылась медным тазом. Пускай они на самом деле вовсе не я, было у меня какое-то теплое, почти родственное чувство к этим клонам.

— Ах да, бутылка! — вспомнил тут Офион.