Боги, пиво и дурак. Том 9

Какие теперь уже договора и пункты…

Аид выпрямился и с достоинством ответил:

— Не знаю, как там у вас на поверхности, но здесь, в моем царстве, договоренности незыблемы и даже смерть не является поводом для их нарушения. Тем более, если они касаются войны и мира в моей собственной семье.

Демка махнула рукой.

— Да не воюю я больше с тобой. Так-то…

Аид вопросительно приподнял брови, скрестив руки на груди.

— С чего вдруг такие перемены?

Деметра с трудом сделала шаг, и я подставил ей руку, чтобы она могла опереться на нее.

Но Демка только покачала головой и медленно опустилась на ступеньку дворца.

— Слушай, ну ты же умный парень, — проговорила она, с укором глядя на Аида. — Вот представь, что ты — отец дочери.

Тот с каким-то странным выражением лица хмыкнул.

— Легко представляю.

— Ну и как, с большой радостью ты отдашь ее в жены кому-нибудь из своих братьев?

Аид с возмущением нахмурился.

— Это еще зачем?..

— Вот и я о том же, — мрачно кивнула Демка. — Это. Еще.

Зачем. Не самая дружелюбная у тебя семейка, ты уж прости. Я от нее бежала куда подальше, теряя тапки. Что Зевс, что Посейдон — те еще извращенцы и кобели. И с чего бы мне радоваться, что их третий братец-некрофил с ярко выраженными признаками аутизма в обход меня получил разрешение на брак с моей дочерью у ее отца? Может, ты и правда самый нормальный и порядочный среди них всех, но поверить в такое непросто. Но все меняется, Адик. Я теперь езжу не только на быках, Верхний мир приказал долго жить, боги умирают, и вообще все вокруг перевернулось вверх дном. Хочешь — верь, хочешь — нет, но враждовать с тобой я больше не хочу. Так что заканчивай выпячивать свое уязвленное достоинство и давай просто поговорим. Тем более, нам есть что обсудить. Идет?

Лицо Аида посветлело.

Он вздохнул. Устало снял с головы корону, вытер ладонью лоб.

— Хорошо бы, — искренне сказал он.

И тут откуда-то издалека донесся громкий вой, достойный собаки Баскервилей.

Я поднял голову и осмотрелся.

Живыми глазами мир Аида выглядел несколько иначе, чем когда я посещал его в качестве тени. Как ни странно, теперь все вокруг казалось каким-то не совсем настоящим, призрачным. Очертания холмов, побережье реки, редкие силуэты человеческих душ, решивших потусить на природе — все не имело четких очертаний и будто плыло. Отдаленные участки и вовсе покрывал густой красный туман.

Вот из него-то, как из-за занавеса, и вынырнул Цербер.