Свой среди чужих

Ален выпрямился и крепко встал на ноги. Кровь все еще бежала из расквашенного носа.

- Пойдем, нас там уже ждут, - гнусаво сообщил он.

- С удовольствием, - улыбнулся в ответ Бернард. - Главный объявился?

- Недавно приехал, весь возбужденный такой. Не успев с лошади соскочить, велел трубить «общий сбор». Госсу нагайкой поперек спины попало. Видать, что-то серьезное приключилось. А я вот за тобой ринулся.

Бернард поднял из густой травы свой одноручный топор доставшийся ему от отца. Семейную реликвию передающуюся из рук в руки.

- Твой дед — говорил тогда отец. - Был могучим воином Севера. В бою ему не было равных. Держа в руке один лишь этот топор, он мог выстоять против целого отряда неприятеля. Храни его, сын мой, я верю, что он сослужит тебе добрую службу.

Бернард еще раз посмотрел на грозное оружие своих предков и сердце его наполнилось той невероятной решимостью, что всякий раз овладевала им в пылу кровопролитных сражений.

Он подкинул его перед собой, топор описал в воздухе красивую дугу, блеснув на солнце отполированной сталью и мягко приземлилось в ладонь.

Он резким привычным делением засунул его в кольцо находившееся у него на поясе.

- Так идем же скорее, друг мой! Старший не любит ждать! - он хищно улыбнулся. Бернард всегда чувствовал предстоящее сражение, его рот наполнился слюной, а кровь забурлила словно в адском котле.

Друзья спустились в деревню. На узких улицах было людно. В городе все больше и больше прибавлялось народу. Пробираясь через толку Бернард заметил того самого старика, что в море лишился глаз.

Старец смотрел на него пронизывающим, немигающим взглядом.

- Что этот старец на меня так пялится — подумал он.

Сделав несколько шагов, молодой воин услышал сдавленный стон, исходящий со стороны старого корабельного мастера. Он обернулся и обомлел от ужаса.

Глазницы старика были распахнуты неестественно широко, кровь струилась из них, ниспадая на старую протертую до дыр рубаху, окрашивая ее в бурый цвет. Он обнажил свой беззубый рот и захрипел еще сильнее.

Звук постепенно перерастал в вопль ужаса и восхищения. Будто старое, практически стертое из памяти воспоминание, явилось вновь пред ним во всем своем ужасном великолепии. Он поднял трясущеюся кисть и указал в море.

Русич повернулся.

Благодаря невероятной силе духа и мужеству он не сошел с ума в этот момент и твердо остался стоять на ногах.

Вода в море кипела и пузырилась словно в котле.

Вдоль береговой линии возникали водовороты.