Страж Кодекса. Книга VI

— По вашим рожам видно, что что-то случилось.

Я взглянул на Агареса, подумал. Потом ещё раз подумал.

— Какова вероятность, что человек сможет призвать один из Смертных Грехов? — спросил я его, хотя и сам знал ответ. Но интересно было мнение того, кто уже ни раз и ни два сталкивался с нечто подобным.

Генерал отчётливо поморщился, как от зубной боли и твёрдо сказал:

— Рассказывайте.

Слушал он внимательно, лишь уточнял у Заебоса детали и крыл того матом на лад Инферно. Особенно уделил внимание тупости Кровавого Герцога, проколовшегося на каком-то сигнальной артефакте.

— Значит, Гордыня, — пожевал Агарес губы. — Не вижу проблем. Я могу уничтожить его хоть сейчас.

— И стереть при этом весь Ватикан? — криво ухмыльнулся я. — Нет, такой расклад не подходит.

— А ты видишь иной выход, Райнер? — хищно оскалился он. — Ты и сам сталкивался с Ленью, если моя память меня не подводит.

Тут он прав. Мне приходилось сражаться с этой тварью, что ранее была частью Инферно. Вообще, все Семь Смертных Грехов ранее считались демонами и были Князьями.

В древности, ещё до падения Инферно, они были героями своего народа. Величайшими воинами, которые уступали только Охотникам. Уж что-что, а против нашего Ордена они не решались выступать. Пытались, да, но каждый раз получали по мордасам и валили к себе в Инферно. Старина Мак помнится рассказывал, как пинками выгонял Похоть в портал и сказал ей, что если она ещё раз появится, то одними пинками не отделается.

За свою жизнь Охотника я встречал только Лень, но и этого мне хватило.

Каждый Грех по своему уникален и если об остальных я только читал, то с этой падалью сражался. Причём этот бой был не из лёгких. Фишка лени в том, что любые магические атаки он полностью нивелирует. Нет, это не Антимагия в привычном понимании, и не поглощение энергии, как у Славика. Тут другое... Магия просто обходила Лень. Не воспринимала его, как цель. А вот сама Лень вполне могла вдарить так, что позавидует даже Малыш Дэн с его даром всё разрушать.

Мне тогда удалось победить чисто из-за своего молота и пламени души, которое нивелировать эта падаль не могла.

Если уж говорить о Гордыне, то тут совсем иная лига. Гордость... самый сильный из всех Грехов. И самый ублюдочный.

— Так, узнаю это лицо, — насторожился Заебос, отбросив всякое веселье. — Что ты задумал?

У меня, и правда, промелькнула идея. Безумная, но реализуемая. И уж что-что, а Гордость на неё поведётся. Особенно, если в этом плане будет принимать участие Агарес.