Цветные Вселенные

Остановившись под ним, он устремил ищущий взор в осточертевшую за столь короткое время желтизну далекого горизонта. Солнце опять садилось.

- Это необходимо, - сказал он, обращаясь лишь к самому себе. Голос его дрожал.

- Это лучше, чем бесконечный путь сражений и мучительного одиночества. Лучше так… чем свихнуться и стать… Им.

Лучше? И ты намерен вот так просто сдаться? Считаешь, что самоубийство отличный выход?

- Это не самоубийство! – вскинулся Генрих. - Способ выбраться отсюда!

А что если не получится? Что если ты не переместишься, как раньше, а действительно погибнешь?

- Тогда, по крайней мере, я не превращусь в чудовище!

Чудовище? Ты действительно презираешь их? Когда-то они ведь тоже…

- Я знаю! Знаю! Я не презираю их! - он в отчаянии заломил отнявшиеся от волнения руки.

- Хочу помочь! Тот монстр… Возможно, для него еще не все потеряно… нам нужно найти его, понимаешь?

Тот монстр – всего лишь плод твоего воображения.

- А что если нет?! Что если он смог сохранить способность мыслить? Что если мы – его последний шанс? Мы сделаем это! Переместимся! Отыщем Рогатого и вместе придумаем, что делать дальше!

Либо погибнем.

- Если погибнем… Значит, так тому и быть. Значит, достаточно на нашу долю страданий, - в голосе мечника неумолимо прорезалась сталь. Он плотнее закутался в изорванный плащ, будто пытаясь укрыться от холода.

- Это страшно. Я понимаю. Но мы сможем. Вот увидишь... Мы справимся.

Мы?

Генрих моргнул. Потерянно осмотрелся. Он по-прежнему был совершенно один.

Лишь бесконечное золотое море пшеницы тихо шептало ему что-то свое в ответ. На вечернем, подернутом вуалью мрака небосклоне вновь проступали полупрозрачные силуэты цветных Лун.

Сердце рыцаря, пустившееся было вскачь, в мгновение обмерло, и холодные пальцы коснулись пылающего горячечным жаром лба. Генрих горько усмехнулся, грея взмокшую ладонь о крестообразную рукоять любимого меча.

Оставив среди корней свою кольчугу и плащ, мужчина еще некоторое время смотрел в небо, наслаждаясь поразительной панорамой далеких светил, а затем вдруг со стоном осел на колени.

Испачканное в крови острие вышло аккурат промеж лопаток, мгновенно остановив разорванное надвое сердце.

***

Горячая поверхность обожгла ему кожу. Генрих вскочил, тяжело дыша и хватаясь за грудь. Казенная кольчуга и плащ вновь были на нем, а меч висел на поясе в ножнах. По центру розоватой вышины очередного мира висело круглое оранжевое солнце, испещренное размытыми желтыми жилами.