Точка Бифуркации VIII

Ни миллиметра ржавчины, ни какого либо другого дефекта на нём мне обнаружить не удалось – меч был действительно красив и, помимо приятных глазу визуальных характеристик, не переставал быть боевым оружием. То бишь отлично держался в руке, был сбалансированным, лёгким и в тоже время не ощущался бесполезной зубочисткой, на которую нельзя понадеяться в схватке. Напротив, от клинка веяло непоколебимой надёжностью, и даже более того, он, казалось, имел какую-то собственную ауру, соприкосновения с которой пока было трудно описать и даже как следует прочувствовать.

Еще пару минут мы пялились на меч, делились впечатлениями и замечаниями и передавали его друг другу в руки. После чего фаза восторга медленно спала, и ребята постепенно разошлись, решив продолжить изучать помещение моего родового склада. Именно в эту секунду луч налобного фонаря упал на стоявший рядом стеллаж, освещая лежавшую на нём на уровне глаз тряпку, которой Маша недавно смахивала пыль с ножен и рукояти меча.

Притянув ткань к себе телекинезом и развернув перед глазами, я прикусил губу – это оказалась не абы какая тряпка, а вышитый наверняка вручную портрет моего прапрадеда.

Узнал я его просто, это был дед Акакий, слепок души которого когда-то встретил меня несколько лет назад у входа в этот же зал, а впоследствии передал мне остатки знаний о нашем роде и даже помог восстановить дар.

- Прости, дед. - сконфуженно бросил я, будто тот меня сейчас слышал, и принялся спешно отряхивать материю от пыли. - Ну, Машка!..

Аккуратно сложив ткань и убрав её себе за пазуху, я положил клинок в ножны и безмолвно передал Кали.

Теперь у меня есть нормальное оружие.

Вновь оглядевшись вокруг себя, я невольно продолжил анализировать окружающую обстановку. Помещение по большей части напоминало склад какого-то музея, куда спешно стаскали различные произведения искусства, книги и даже раритетное, но в целом бесполезное для меня оружие, конечно же, за вычетом одного меча и двенадцати сундуков с золотом.

Прогулявшись дальше по залу, последней находкой, которую я обнаружил на этот раз уже самостоятельно, было огромное старинное зеркало с комодом.

Оно также как и клинок главы рода, висело обособленно от всего остального и почему-то не казалось обычной вещью.

Встав напротив него и стянув прикрывающую зеркало ткань, я внезапно очень красочно вспомнил сцену из одного фильма про молодого волшебника. Впрочем, моё внимание очень быстро переключилось на стоявший у ног комод и его содержимое.