Кодекс Крови. Книга VIII

***

Туруханск мы прошли с минимально необходимой остановкой для разгрузки. Здесь нам уже ничего не догружали, а потому мы отправились в путь без задержек. Следующим пунктом был Вилюйск. Командир предупредил, что буря-таки нас нагнала, поэтому временно придётся взять чуть северней, чтобы пропустить её мимо себя. При этом он был спокоен, и его кровь подтверждала, что он заранее сделал все расчёты для варианта уклонения. И сейчас этот вариант был максимально безопасным.

От некоторой скуки кровники устроили тренировку на обзорной палубе.

Без магии, используя исключительно физическую силу. Я к ним присоединился. Можно было, конечно, использовать магию крови для ускорения, но я отказался от этой идеи. Было интересно проверить, на что способно моё тело само по себе, без магии и усилений эрга. Ну что ж, как сказала бы Агафья: «А доучиться всё-таки придётся». На голой силе я пусть и не проиграл, но по лицу пару раз схлопотал ощутимо, до искр из глаз и комарих над головой вместо пресловутых птичек.

Лекарь, приписанный к дирижаблю, предложил меня подлечить, но я отказался. Ссадины и сами зарастут на ускоренной регенерации. Пока меня осматривал лекарь, на палубе появились новые действующие лица: Аста и Хельга. Аста успела подойти к Маркусу и просилась дать ей спарринг-партнёра, а кузина альбиноски решительно выступала против, аргументируя свои опасения разницей в возрасте, силе, умениях и опасностью затеи.

Разумеется, это я понимал лишь по бурной жестикуляции. Наконец, Хельга повернулась ко мне и, расстегнув блокиратор на шее, послала мне свои эмоции.

Я впервые ощущал, чтобы эмоции имели столь большую силу, чтобы складываться в образы.

«Тэймэй, посмотри со мной!» — тут же я позвал невесту, подключая ещё человека для анализа.

И мы, словно наяву, увидели, как Аста спарринговалась с одним из кровников, они обменивались ударами, лишь обозначая их. Постепенно темп увеличивался, причем взвинчивала его сама Аста, а ещё спустя мгновение кровник уклонялся от удара в прыжке, и княгиня Исбьерн вылетала за пределы ограждения, разбиваясь насмерть.

На белоснежных волосах виделись капли алой крови, зрачки девочки стекленели, и она изломанной куклой замирала поверх узлов и механизмов дирижабля.

Страх и ужас за Асту были столь сильны, что у меня волосы на затылке зашевелились.

Хельга смотрела на меня умоляюще, ожидая запрета на тренировку для воспитанницы. Я же собрался с мыслями и постарался успокоить эмпатку:

— Она не упадет.