Кодекс Крови. Книга VIII

Им нужен кто-то, кто разделит свою жизнь с ними. Лавиния разделила жизнь с тем существом и сейчас разделяет с ней грядущую боль утраты. Кладка детёнышей этого создания умирает, не родившись. Некому разделить с ними жизнь».

«У неё тут магов пруд пруди, почему?»

«Достоин далеко не всякий. Та же Лавиния смогла ещё и потому, что имеет в предках эрга».

Я сопоставил уровень магии графини Вулкановой с обычаями рода. В пару ей просто не было подходящего мага. Вбежавший аловолосый назвал её тётей. Выходит, что Лавиния просидела взаперти слишком долго, так и не дав потомства, свято почитая заветы рода.

И сейчас рядом с тем существом делила горечь и боль собственной жизни, оплакивала своих незачатых детей. Одна судьба на двоих.

Я выругался. В такой ситуации наша затея казалось кощунственной. Мы своим появлением и наивными попытками глумились над общим горем двух несостоявшихся матерей. Но ещё более страшным было дать им надежду и не оправдать её.

«Решать не нам. Мы только предложим», — правильно понял моё настроение эрг.

Мы почти достигли цели. Я чувствовал Лавинию буквально двумя этажами ниже, но наше блуждание под маскировкой оборвалось в один миг. Дорогу нам преградил тот самый аловолосый племянник Вулкановой, который ранее сообщил о проблеме.

— Стоять! Вам здесь не место! Возвращайтесь в свои покои!

Камень под ногами задрожал, кое-где на стенах проявились алые прожилки.

— Мы с миром! — попытался я возразить. — Хотим попробовать помочь!

— Вы — чужаки! Не принимайте гостеприимство за слабость.

Алые прожилки принялись утолщаться, из них сочилась лава, с шипением капающая вниз. Температура стремительно поднималась.

Разговаривать с ним было бесполезно, парень охранял тайны рода и покой его главы, стараясь не переступить грань тех самых пресловутых законов гостеприимства, которые многими уже давно и прочно были забыты.

Доводить до конфликта не хотелось, поэтому я набрал в лёгкие побольше сухого горячего воздуха и крикнул:

— Лавиния, мы можем попробовать спасти хотя бы одного!

Эхо моего крика какое-то время гуляло по многочисленным переходам внутри вулкана.

Минуту ничего не происходило. Алый, слегка опешивший от моей наглости, уже успел прийти в себя и снова начал теснить нас:

— Не испытывайте моего терпения!

Я же закрыл глаза и напряжённо вслушивался. Сердце вулкана билось совсем рядом. Горячее и опасное оно, тем не менее, сейчас сдерживалось и скорбело вместе с Лавинией и тем существом, что заворочалось в пещере двумя этажами ниже.