Тропа мертвецов

Те вняли и перестали попадаться под руки и локти. Встал, из-за прохладного ветерка кутаясь в одеяло и, наконец, открыл глаза.

Немая сцена. Изначальные смотрят на меня, я — на них. Их трое, двоих неприметные детали выдают целителей, и ещё один какой-то вивисектор. Дверь распахнулась от хорошего пинка, врезавшись в стену и брат на пороге меня совсем не удивил.

— Жив, упырь!

Щас огребу! Поскольку я запутывался в одеяле, которое вовремя не удалось сбросить и руки-ноги после сна не очень слушались, то пойман был в течение пары секунд.

И поймал подзатыльник. Ван получил в лоб, и мы остались квиты.

— Как ты? — спросил после короткой баталии светлый мой брат.

— Есть хочу! — заявил я. — А ещё, чтобы вот те три статуи вынесли из моей комнаты. Они плохо подходят к интерьеру!

«Статуи» ожили, переглянулись, о чём-то коротко и непонятно переговорили.

— Как ты очнулся? — спросил тот, кому самое место в виварии главным химерологом.

— Выспался! — нагло заявил я. — Когда над ухом ведут заумный трёп — не очень-то поспишь! Пришлось встать.

— Удивительный ребёнок… — сделал вывод один из целителей.

Кажется, они вознамерились разделать меня на составляющие и поглядеть из чего ныне ваяют тёмных принцев. Оперативно шмыгнув брату за спину, я заявил:

— Я хочу остаться один! И хочу есть! Ван, кто из нас старший?! В твои обязанности входит забота обо мне, а я до сих пор голодный!

— И невыносимый, — заключил светлый. — Господа, мой младший брат не желает вашего присутствия. Будьте добры покинуть его покои.

Удивительное дело, но те вышли без протеста. Брат закрыл за ними двери, подпёр, на всякий случай, спиной, и выжидательно уставился на меня.

— Что? — осторожно отступая, поинтересовался я.

— Это я у тебя спросить хочу, — мрачно сказал Ван.

— А что не так? — Ирдес сама невинность.

— Перечислить? — приподнял бровь светлый. — Что за Ледяной Убийца, которого ты таскал за уши? Что за силу ещё умудрился призвать тот тупой недоделок? И хотел бы я знать, что это на тебе?

С последними словами, неторопливо подступавший светлый отобрал у меня одеяло и ткнул пальцем в чёрную повязку на животе.

Ткань осязаемым туманом охватывала меня плотным широким поясом без намёка на шов или узелок. Коснувшись повязки, я против воли так мечтательно улыбнулся, что светлый не сдержал нелестного словца.

— Кто она? — тяжко вздохнул мой проницательный брат.

— Ты мне не поверишь, — качнул головой я.

— Когда это я тебе не верил? — удивился Ван.