Тропа мертвецов

С другой стороны…

— Не думаю, что нас будут так уж активно искать за пределами Леса. Выберемся отсюда, а там посмотрим. Сбежать мы всегда можем.

Первое умение хорошего воина — быстро и далеко удирать. Дед долго и старательно вбивал мне это в голову. Сколько мы с ним спорили, как ругались!

Ван загрустил, с досадой потёр шрам под ключицей.

— Что, по человечинке соскучился? — тут же отреагировал я. — Так эту дичь я тебе обеспечу, представилась бы оказия! Не будем развеивать миф о людоедстве тёмных гадов!

Брат хмыкнул и сказал:

— Что в тебе всегда ценил — так это умение улыбаться и шутить в любой ситуации.

Даже лёжа жертвой на алтаре.

— Великая сила подколок и стёба! В итоге — ни алтаря, ни бога, ни секты! — весело добавил я, загнав поглубже всю злость. — Трупов стройный штабель…

— Зато мы-то с тобой вполне ещё живы! — скривился в улыбке брат. Не получилось у него веселья. Не получилось…

— Полетели что ли, — вздохнув, предложил я.

— Давай, — согласился братец, сворачивая карту и убирая её в сумку.

Со своей сумкой перед побегом я помучился, пытаясь пристегнуть к поясу так, чтобы она не мешала в полёте. Вану-то что — заплечный рюкзак, а мне как быть?! Благо наши новые камуфляжи обладали ещё и такой полезной вещью, как разгрузка. Ван долго объяснял что и как, половину сам делал, прежде чем донёс до ушастых гениальную мысль разгрузочного жилета. Большинство всего нужно-полезного осело в этих бездонных карманах, и даже с сумкой я кое-как справился. Но потерянного в тот страшный шторм, когда чуть не утонула Манька, браслета с пространственным карманом и сумкой-декомпенсатором не хватало, ой как не хватало!

Выпустив крылья, я взмыл в воздух одновременно с братом.

День был в разгаре и мы поднялись повыше, чтобы с земли нас не заметили. Прозрачность накидывать не стали, чтобы не тратить силы. Каждое движение в этом полёте приносило удовольствие. Я счастлив тому, что летаю. Нет той эйфории и пьянящего безумия, что охватило прошедшей ночью в бешеной гонке по небу — усталость берёт своё. Но небо не может не приносить радость. Жить без крыльев и музыки — хуже, чем смерть. Пусть хочется только спать, пусть боль в уставшем теле даёт о себе знать, пусть холодный разряженный воздух высоты доставляет неудобства, но я буду лететь, не замечая таких мелочей. С улыбкой на лице, потому что рад всему, что вижу и чувствую. Рад тому, что живу. Живу, а не делаю вид, что жив…

Спустились мы только к закату — поесть и снова посмотреть карту.