Тропа мертвецов

Когда убийца схватил топор, больше похожий на секиру и снизу вверх, не имея времени даже перехватить его поудобнее, прямо с земли наискосок попытался ударить меня обухом метя в лицо, я отклонился. Уйдя от основного удара, почувствовал, как лезвие на излёте задело меня, прочертив линию ниже ключицы и до плеча. Да чёртовы крылья же! Уже второй раз помешали нормально уклониться!

Волнистое лезвие фламберга вошло в живот охотника, пробив человеческое тело насквозь. Меч простит… Человек опустил глаза, выронил топор, схватился руками за лезвие то ли в безумной попытке его вытащить, то ли не веря в реальность.

Ледяной огонь волной от моей руки по лезвию, выкручивая раненому внутренности, заставляя каждый нерв гореть от непереносимой муки. Я коснулся пальцами родовой печати, шагнув вперёд, положил ладонь на лоб человека…

— Мразь, — прошептал я, прочтя память. Только самое нужное, только то, где найти его так называемых «друзей», но сколько же отвратительного успел увидеть…

Тепло шершавой рукояти мягким толчком в ладонь.

Тело в агонии скользит вниз, меч сам освобождает себя из плена. Ритуальным жестом очистив его от крови, убираю в личное пространство. Теперь минуту отдышаться…

Человек не спешит умирать, хрипит в агонии у моих ног. Судорожно сучат руки вдоль страшной раны, пытаясь её закрыть.

А ведь если все этого нет…

Судя по ощущениям — просто сон, какой-то из моих затянувшихся кошмаров. В моих снах всё не так как у нормальных — ощущения на грани реальности, порой гораздо реальней, чем сейчас.

Но если этого нет… то нет и Таэш.

Стекло лопнуло с неслышимым никому кроме меня звоном. Коснувшись рваной раны под ключицей, я зашипел от боли.

Короткий, полный ярости женский крик весьма неприличного содержания заставил меня попытаться активировать доспех. Последнее действие отозвалось вспышкой адской боли в плече. Немолодая, измученная женщина раз за разом била ножом в грудь умершего мужчины.

— Да умер он уже, умер! — попытался остановить её я, зажимая рану и стараясь не материться. Рука ниже раны отнялась.

— Благородно умер, — останавливаясь, горестно качнула головой женщина. — От меча. Зарубить бы его, как свинью! А лучше — вилами! Собаке — собачья смерть!

— Поверь, это было очень мучительно, — выдавил я, пытаясь избавиться от красных мух в глазах. Отравленный нож был, что ли? Да что ж так больно-то?!

— Ты ранен, спаситель мой, — наконец подняла взгляд женщина. — Позволь мне помочь, Небесный страж.

Подняла лицо… судя по чертам — мать Снежара и Лели.