Тропа мертвецов

— За тупость твою, которой пределов нет, и за то, что доспехом не воспользовался так, как должен был!!!

— Да я получше тебя знаю, как оружием и доспехом пользоваться! Не указывай мне! Лучше бы под ноги смотрел, когда по трясине гуляешь!

— Лучше бы ты самостоятельно думать научился! Пятнадцать лет уже, а всё как пятилетний!

— Какой хочу, такой и есть, и уж поответственней некоторых придурков!!

— В чём поответственней?! Всё за тобой нянькой приходится ходить, чтобы ты свою башку глупую не совал под любой подвернувшийся топор!

— Хватит меня опекать как трёхлетнего! Я давно сам во всём разобрался!

— А ты не веди себя как тупой малолетка, чтобы опекать не приходилось!.

Слово за слово… орали мы друг на друга ещё минут десять. И разругались до состояния «забирай свои игрушки и вали в свою песочницу, а я тут один без тебя кораблики в луже запускать буду!»

— Да пошёл ты к демонам в зад, ублюдок ушастый!.. — в конце концов рявкнул я, распахивая крылья и взлетая.

— А ну вернись сюда! — заорал мне в след светлый.

На миг остановившись и развернувшись, я повторил куда ему следует идти, только гораздо более неприлично и сопроводив красноречивым жестом. И цветок, всё ещё зажатый в ладони, за неимением ничего потяжелее, кинул в этого светлого ублюдка. После чего быстро набрал высоту и скорость, больше не оглядываясь и не останавливаясь. Обида душила самым страшным удавом…

* * *

Когда взбешённый Ирдес умчался в сторону заката, Ван проводил его тоскливым взглядом, повернулся, тяжело шагнул к балке, поддерживающей навес над крыльцом и как следует вписался в дерево лбом.

— Ну и зачем так ругаться? — поинтересовалась охотница, даже не попытавшаяся вмешаться в ссору.

— Потому что он балбес безответственный… и вообще… — Ван махнул рукой, отчаявшись объяснить причины произошедшей ссоры. Вздохнул тяжело. — Потому что я дурак. Потому что боюсь за него, дурака малого. А он не понимает…

Роса села рядом, обняла ссутуленные плечи светлого мальчишки.

— Понимает, поверь, свет ясный, понимает. Иначе не пытался бы ни дыры на одежде заштопать, ни раны в бою полученные прикрыть, чтобы ты, может быть, и не заметил бы.

Ван ещё раз попытался стукнуться головой о дерево, но охотница ловко подставила ладонь. «Сволочь ушастая» было самым ласковым из выражений, которыми обозвал себя в тот момент несчастный, обессиленный светлый.

— Не надо, свет ясный, — попросила охотница. — Всё будет хорошо.