По следу пламени

- Tutto diventa vecchio, forse anch ' io Sacrificium suum accipere, archdevil, - молитва продолжала звучать, становясь похожей на ритуальные слова. Вот только значили они отнюдь не самопожертвование. - Infernus eas luce alba inundet, - и тут до Мелании дошло. Это не молитва. Это заклинание.

Орда головорезов с грохотом ворвалась внутрь. Баррикада окончательно рассыпалась под напором, и тут с уст демонокровной сорвалось:

- Amen…

И вся корчма, весь зал наполнился огнём. Он захлёстывал каждого, кто не нашёл себе укрытия, поджаривал плоть и сплавлял её воедино с бронёй.

Адские крики, превращающиеся в кипящее хлюпанье, оглушали. Убийцы начали бросаться на улицу в попытках спасти себя, но удалось это далеко не всем. Многие головорезы, особо рьяно рвавшиеся внутрь, опадали на пол обугленными трупами, так и не успев добежать до выхода.

Марисса же, оставив всю эту компанию пылать, понеслась через заднюю дверь к конюшням. Если они не тронули Черногрива, сбежать точно получится.

***

Взрыв был мощным. Стекло вынесло россыпью осколков, навылет пробив череп раненому головорезу. Он в последний раз дёрнулся, взглянув на двух бандитов опустевшими глазницами, и окончательно умер, скатившись по стене.

Добравшись до конюшен, пока Нурвал отвлекал на себя внимание и вполне успешно разбирался с головорезами, – дварф глубоко, словно медвежьей лапой, распорол живот третьему, что у того вместе с кровью на обагрённую землю начали вываливаться и внутренние органы, - Орикс выпустил коней, быстро вскочил на своего верного жеребца, а второго за поводья аккуратно подвёл ближе к дварфу.

- Давай, прыгай, - крикнул он товарищу, и тот, быстро оттолкнув от себя ещё головореза, уже сам запрыгнул на лошадь.

Перемахнув через небольшой заборчик, оставляя позади крики, горящую корчму и своих, они бежали прочь из города. На выходе дварф, летящий первым, как тот, кто знал здешние дороги явно лучше, чем Орикс, внезапно свернул с проезженного тракта на небольшую лесную тропку.

Оказалось, он заметил целый гвардейский конвой стражи, направляющийся в Стоунхилл. Те приметили ночных всадников, подозрительно быстро драпающих из города, и конница отправилась в погоню. На счастье, дварф действительно хорошо ориентировался. Было дело в его хорошей интуиции, или же в том, что видел в ночи он чуть лучше среднестатистического человека, кто знает, однако от преследователей удалось оторваться.