По следу пламени

Голыми лапами он выдернул обломки лука и отшвырнул их в сторону. Секунда, и они уже сцепились, как дикие звери. Оба покрытые кровью, израненные и тяжело дышащие, они царапали друг друга, падали и поднимались, наносили друг другу мощные удары и всё равно продолжали сражаться.

Однако Ри’Хан стал слабеть раньше. Подлая подножка, миг промедления, и точный удар в челюсть выбил его из равновесия. Он стойко выдержал, но понял, что долго сопротивляться не сможет.

И тут в комнате возник человек! Тот самый наёмник, островитянин Норико, что защищал юную А’Дору всё это время.

Секундой ранее предводитель видел, как бегущий к палатке Норико спихнул с верёвочного моста, соединяющего два крупных дерева, другого нападавшего. В его голове возник один единственный приказ.

- Хватай Дору и беги!!! – проорал он, хрипя.

Тот мешкать не стал. Ворвавшись в комнату, он оттолкнул Дар’Кара, схватил юную кошку за руку и будто сокол выпорхнул на улицу. Израненный палач попытался перекрыть им путь к побегу, но тот взмахнул обнажённой катаной, опалив болью его лапу, и умчался прочь.

А’Дора едва ли поспевала за Норико. Ей не хотелось верить, что всё это происходит. Весь её небольшой рай, наполненный любовью, заботой и мечтами о прекрасном будущем, рушился на глазах. Лес пылал злобным огнём. Иглы жестокого металлического звона кололи слух, а в голове эхом отзывалось одно единственное слово. Крик отца:

- Беги!.. Беги… Беги…

***

- Беги!... Беги… Беги…

Тлеющие огоньки костра, лёгкий горелый запашок, улавливаемый дыханием – то, что должно было успокаивать, заставляло её вспоминать.

Вспоминать то, как вспыхнуло восстание, как пришлось бежать, и как в последний раз она услышала голос отца. Для А’Доры, ушедшей вместе с Норико за тысячи километров прочь от того леса в места, где их никто и ни за что не решиться искать, эта картина стала кошмаром, периодически являющимся ей и терзающим разум, словно колючая терновая ветвь.

Её имя осталось там же в прошлом. Чтобы не выдать себя, она назвалась Розой.

Крайне распространённое женское имя, носимое повсеместно. Оно напоминало ей племенное, данное отцом. Служило, надеждой на то, что хорошие времена придут, что всё станет, как раньше, или даже лучше. А вот имя А’Дора она предпочитала не вспоминать.

Она смотрела на огонь, пыталась отвлечься, но мрачные мысли преследовали её. Не помогало ничего: ни пение птиц, ни наблюдение за затухающим бытом лагеря. И вдруг тлеющие угольки разгорелись с новой силой.