По следу пламени

Человек, закрытый тёмной накидкой, стоял на плоской крыше одного из зданий и наблюдал. Ни его лица, ни внешности в целом воин разглядеть не мог, однако, когда Скайлор уже закончил с тем, чтобы разделывать мародёров и намеревался приступить к допросу, тот вскинул руку, и, не произнеся ни единого слова, сотворил огонь.

***

Пламя болезненно обожгло окровавленные руки. Тела бандитов вспыхнули подобно факелу. Болезненные крики набатом ударили по ушам. Демонокровный отпрянул, глядя на то, как корчится в муках троица из людей Старика Билла.

Конечно, и сам Скайлор после допроса прикончил бы их, однако даже такие отпетые ублюдки не заслуживали столь жестокой смерти. Он смотрел на то, как под натиском пламени начали зажариваться и плавиться их тела, слышал ужасающие крики сожжённых заживо людей не более секунды, а затем до него дошло осознание того, что они не могли вспыхнуть сами по себе.

Как обезумевший, он начал осматривать каждый проулок и закуток, попавшийся взору, однако виновника на крыше уже не было.

Когда стало понятно, что судьба троих бандитов – смерть, незнакомец медленно отошёл от края крыши и скрылся где-то за поднимающимся в небо столбом дыма.

Поняв, что причину столь резко приблизившейся смерти, захватившей их в клещи, не найти, Скайлор бросил взгляд на обугленные догорающие тела, а затем направился к церквушке. Кора последовала за ним.

Надо быть честным и сказать, что выглядели они оба не слишком уж хорошо. Покрытые и смердящие кровью, тяжело дышащие и похожие на сумасшедших, они точно были бы последними, кого можно встретить на пороге храма, однако на стук в дверь ответ с другой стороны всё же прозвучал:

- Уходите, кто бы вы ни были, - прохрипел изнутри старческий голос.

- Я не дам вам навредить!

- Святой отец, мы прикончили мародёров, - слегка сквозь зубы произнёс демонокровный. Он терпеть не мог обращаться так к людям, связавших свою жизнь с религией. - Пустите нас.

С обратной стороны раздался хруст подобный разлому ветвей. Скайлору даже показалось, что сквозь щели и изломы в древесине начало проступать несколько больше света.

Изнутри несколькими секундами позже лязгнула щеколда, и дверь отворилась.

Наружу осторожно выглянул старик, и выглядел он крайне скверно. Усталое тяжкое дыхание вздымало дряблую кожу. Магическая метка тлела едва заметным изумрудным светом. Глаза затухли подобно погружённым в пучину сна. Пастор явно довёл себя до сильного магического истощения и сейчас кое-как держался на ногах.