Хроники Юракона Книга первая. Дети Юракона

Она явно рассчитывала польстить патриотическому чувству диллофы, но Канарис только поморщилась.

«Неужели не все Танголины уважают и беспрекословно подчиняются Аширу? Об этом я не подумала… Но тогда они могут пойти против его приказов, и мы попадем в настоящую опасность!» — мысли пронеслись в голове Наэлли подобно урагану. В ту же секунду у входа в Гнездо послышались топот и крики.

— Человек! В Гнезде пленный человек! Смерть ему! Смерть! Смерть!

Шкура, заменявшая дверь, откинулась, и в Гнездо ввалилась группа разъяренных Танголин.

— Что вы делаете!? Кто приказал!? — заорала Канарис. Диркз виновато заверещал за спинами товарищей.

— Именем Ашира прекратить крики! Не нарушать закона вождя, да сожрет вас сам рар!

Но слова не действовали на ящеров. Их разум затопила ненависть. Ненависть тех Танголин, что сотнями гибли от стрел и топоров куадаранцев. Найдя лазейку, это разрушительное чувство при первой же возможности вылилось наружу, овладев рептилиями.

Наэлли закричала. Она встретилась взглядом с ворцисом: глаза его пылали жаждой мести…

Канарис одно мгновение смотрела на девушку.

«Новый мир, новые законы, новая жизнь… Кто расскажет мне об этом?»

Диллофа первая бросилась на пленников с отчаянным рыком. У нее было несколько секунд, прежде чем толпа Танголин настигла их. Блеснули острые, как ножи, когти.

Канарис дернула веревки, сгребла под себя эльфийку и снова прыгнула, чувствуя, как ослабевают путы. Она упала на шкуры, которыми был устлан пол Гнезда. Под ней отчаянно трепыхалось и кричало нежное существо.

— Нерука! Нерука!

А потом что-то горячее обожгло диллофе спину. Она оглянулась и увидела кровь. И поднятую человеческую руку с зажатым в ней мечом.

— Нерука!!! Нет! Нерука! Как же так!?

— Человек! Ненавидим! Человек!

— Будьте вы все прокляты!

Непонятно, кто произнес эту фразу, но в этот момент помещение залилось ярким светом.

— Прекратить!

Танголины в ужасе отхлынули от места расправы, и Канарис инстинктивно закрыла собой эльфийку. Гнездо было забрызгано кровью. С крюка свисали лишь ошметки веревок, которыми были связаны пленники.

Ашир вошел в свое жилище. Морда его была искажена гневом. Стремительное движение лапой — и один маз отлетел к стене с проломленным черепом.