Хроники Юракона Книга первая. Дети Юракона

Прошу вас, запомните мои слова — ваш ум никогда не сможет понять и осознать наш мир, пока не сольется с голосом вашей души!

Теперь пришел черед Неруки тихо рассмеяться на серьезный, но все еще детский тон девушки.

— Если бы вы могли побывать в нашем мире, Наэлли! — покачал головой он. — Наша жизнь — борьба, в которой выживает сильнейший. У нас приветствуется сухой расчет, практичность, даже хитрость. Пока одна часть народа трудится на полях или в мастерских, другая часть воюет. А на войне нельзя прислушиваться к чувствам, иначе очень скоро окажешься мертвым.

Сказав так, Нерука и сам испугался суровости своих слов. Внезапно он понял, что Наэлли могла ничего не знать о подобном образе жизни. Оберегаемая величественной матерью, она, возможно, не видела ничего, кроме цветущих садов и безопасных лесов, в которых выросла. И имел ли право Нерука рушить добрый, яркий мир принцессы жестокими подробностями своей жизни?

Но Наэлли нисколько не удивилась словам Неруки. Она снова прислонилась спиной к дереву и произнесла:

— Вы говорите о своем народе, но сам вы не такой.

Я видела вас, когда вы прибыли к нам: величие и красота Орда захватили ваш дух. Другие люди, у которых за душой нет ничего, кроме корысти или презрения к прекрасному, прокляли бы нашу культуру и нас самих. Но вы, напротив, преобразились. И теперь я вижу не сурового воина, пришедшего на переговоры к чуждому ему народу, а открытого, незаурядного человека, жаждущего понять и принять новый мир! Может быть, впервые в жизни вы обрели себя.

Нерука долго молчал. Никто никогда не говорил ему подобных вещей. Он и сам никогда не задумывался об этом. Жизнь воспринималась им как исполнение долга: сначала перед семьей, потом перед народом и патриархом. Никому не было дела до его личных желаний и чувств, и в конце концов он и сам позабыл о них.

— Я, кажется, затронула что-то слишком личное для вас, Нерука? — немного испуганно спросила Наэлли. — Простите меня, я забыла, что человек не эльф и не привык говорить о таких вещах.

— Ничего страшного, принцесса, — сказал, наконец, посол. — Но лучше бы нам переменить тему. Этот разговор ни к чему не приведет. Я вернусь к своему народу и снова буду жить по его законам.

— Его законам… — как эхо, повторила Наэлли. Она выглядела виноватой и в то же время как будто сочувствующей Неруке. — Тогда я бы хотела спросить вас о другом… О Танголинах, рептилиях, которые атаковали вас.