Хроники Юракона Книга первая. Дети Юракона

Этот вопрос стал для меня чем-то особенным, с него начинаются все мои мысли, все задумки. Ведь ребенок — это продолжение тебя самой, не так ли? Пусть носит это имя.

Эльвикери с улыбкой посмотрела на дочь.

— Рановато тебе еще думать о детях, родная. Впрочем, если эта идея доживет до того времени, пусть твоя дочь будет названа Кажетой. Не имею ничего против.

Наэлли молча кивнула. Эльвикери уловила глубокую задумчивость и грусть в ее глазах. С дочерью что-то происходило, и это сильно обеспокоило королеву.

Куадаранцы

По пути в Зельбарб на отряд Неруки с целителями неожиданно напали Танголины.

Но это были уже не кровожадные убийцы, созданные Темными. Теперь посол понял, почему дочь эльфийской королевы говорила о ящерах как о разумных существах. Их разбойничья шайка выскочила из чащи и с быстротой молнии скинула нескольких всадников. Нерука вступил в бой, но рептилии и не думали атаковать его. Со своими соратниками посол отбил двух эльфов, но нескольких ящеры утащили в лес.

В Нааре новость о потерях на пути из Орда восприняли с горечью, но без удивления.

Как оказалось, Танголины часто устраивали засады на эльфов в их же лесах, а выследить зеленых тварей было крайне сложно.

Дарана предлагала послам остаться на ночь, но Нерука вежливо отказался, сославшись на то, что и так задержался, пока его сородичи продолжали страдать и умирать от страшной болезни. Правительница Наара выслушала куадаранца с насмешкой. Она вышла из зала, кипя от гнева, и Нерука понял, что глубоко оскорбил ее. Может быть, Дарана решила, что ему не пришлась по вкусу ночь, проведенная с ней, или попросту опротивели эльфы.

На самом деле Нерука действительно не хотел снова оказаться в объятиях наполовину ангелоподобной эльфийки. Что-то в его душе восставало против этого. Да и сроки действительно поджимали.

Ночью отряд прибыл на берег Зеркала, где у эльфов было припрятано несколько лодок. Сидя в одной из них, Нерука прислушивался к окружающим его звукам. Он слышал плеск воды от размеренного погружения в нее весел, тихие переговоры целителей, а еще пытался услышать музыку тумана, сгущающегося вокруг.

И послу казалось, что тот что-то ласково шепчет ему, проникает в его измученную жизнью душу и крадет из нее самое ценное, что оставалось у Неруки, чему он сам не находил названия.

Когда послы с целителями сошли на берег, Нерука хотел было вздохнуть с облегчением, но не смог. Он понял, что совершенное путешествие никогда не станет просто воспоминанием, похожим на волшебный сон.