Клинок Императора. Книга II

Из модулей, точно истекала густая тьма.

Преты удивленно ахнули. Да что уж там – и я был впечатлен.

Пращур присел, закрылся тьмой, капюшон сформировал вокруг головы – оставалась только дымчатая темнота, и половина лица, глядящая на нас, выделяющаяся как белое пятно.

– Будь осторожен и во тьме тебя никто не увидит.

– Но не забывайте, – строго сказала Вирин, предупреждающе указательный палец подняв. – Твари некро-сора и иски в особенности обладают и другими органами чувств. Вас слышно. Вы дышите. Кровь по венам бежит.

Сердце стучит. Живот урчит, и все все-подобное остальное; под ногами сухая трава… Шум, хруст. А про то что вы воняете чужаком, техникой, железом и наконец просто ЕДОЙ, так как вы ею для них являетесь, вообще лучше молчать.

– Благодарю, уважаемая, – смущено почесал голову Пращур. – Я забываю, что для тех, кто во тьме не был – это не очевидно. И сказать необходимо.

Следующий артефакт – автоматическая аптечка «Док».

Тут всё понятно; крепишь, оно мониторит состояние, в зависимости от того насколько тебя повредило при ранении, по возможности помогает, что – как оно думает нужно, чтобы ты функционировал или просто выжил – то и вкалывает.

Следующий артефакт – это такой, будто костяной нагрудник с массивными плечами, который накидывается поверх доспеха или бронежилета. Весь изрезан спиралями и строчками формул.

– «Эгида», – говорил Пращур. – Штурмовой элемент. Накинул, закрепил ремни, побежал. Будет защищать от всякого пока не оплавит от перегруза излучения или заряд не кончится; одноразовые.

Вирин продемонстрировала некро-жемчужину с целительским глифом, интегрированная в прямоугольный модуль.

– «Хранитель». Такое добро большей части у мирмидонцев. Вешают под одежкой и защитой на цепочке, чтоб с кожей соприкасалась.

Принцип простой, если некро-жемчужина обеспечивала всплеск некро-излучения и целительский отклик от глифа, целебную энергию, то формулы на модуле задавали форму исцеления и условия при которой артефакт должен сработать.

Срабатывает обычно, когда скиталец очень сильное ранение получал. Когда почти мертвым был.

Следом нам продемонстрировали тяжелые артефакторные орудия.

Первым пошёл простейший «Гарпун». Это длинный, ружейный гранатомёт, которым били, как правило, по прямой.

В положенную пехотуре и штурм подразделениям снарягу он никогда не входил – слишком громоздкий и тяжелый, слишком неудобный снаряд, слишком неудобное заряжение; ими предпочитали отстреливаться со стен.