Паладин. Священный огонь

Юноша выставил перед собой и гномом полотенце и попытался оправдаться, но вышло как-то невнятно:

‒ Госпожа Со, он… мы… просто так получилось…

В поисках поддержки он посмотрел на товарища. Тот, не мигая, произнес лишь набор гласных:

‒ Ыы… а… о… ууу….

Хозяйка хохотнула.

‒ Я слишком стара и слишком много видела, чтобы смущаться от такой ерунды. Однако, Рэй, кажется, твой друг превратился в обезьяну. Что ж, рано или поздно это происходит со всеми мужчинами.

Ребята неловко переминались с ноги на ногу, и старушка гаркнула:

‒ Чего встали, а ну марш в баню, пока все причиндалы на ветру не отморозили!

С этого момента домой каждый вечер возвращались не достойные студенты первой академии, а две бесхвостые мартышки.

Рэй полюбил госпожу Со, несмотря на то, что хозяйка дома была остра на язык и нередко вгоняла друзей в краску своими высказываниями. Она все же очень заботилась о своих постояльцах: юноша забыл о голоде, грязи или дурно пахнущей одежде. Он чувствовал, что они сошлись ‒ одинокая старушка, желавшая подарить кому-то свою, пусть и грубоватую, любовь, и двое ребят, остро нуждавшихся в семье.

В отличие от Рэя, Нори был в восторге от учёбы. В первые дни он сдружился со своим наставником и теперь изрядное количество свободного времени проводил в его мастерской. Гном постоянно таскал оттуда всякие безделушки, видимо, служившие материалом для его тайного грандиозного проекта, ради исполнения которого он-таки выпросил у госпожи Со место на чердаке.

К тому же, ему удалось выторговать у наставника подходящий для гнома рабочий стол, который Рэю пришлось тащить на себе практически от самого замка.

‒ Ты уж прости, ‒ пропыхтел тогда Нори. ‒ Что-то я как-то быстро того… выдохся.

Однако ответить, чем таким он занимается по ночам наверху, гном снова отказался. Рэй был этим недоволен, но в глубине души понимал, что, на самом деле, немного завидует другу. Тот был на своём месте, обожал учёбу и не имел никаких проблем, кроме, разве что, ежедневного подъёма в гору.

А Рэй оказался в академии совершенно случайно и не мог сделать ровным счётом ничего на занятиях у Эсселта Генца. Он чувствовал себя здесь прохожим, чужим мальчишкой, которому посчастливилось одним глазком заглянуть в витрину недоступной для него жизни студентов первой академии Авалона.

‒ Я все, дружище, ‒ Нори рухнул на колени, давая понять, что без минутной передышки он не двинется с места.